Десять средних селенитов? Может, тебе сразу всё, что есть, отдать? — усмехнулась она и развалилась на стуле.
— Нет, десяти селенитов будет достаточно, чтобы заплатить охране следующих уровней.
Женщина застыла в изумлении.
— Если дашь, когда вернусь оттуда, я дам тебе вдвое больше, как уже говорил, — повторил Девятый, но уже более чётко.
Женщина вновь повернула голову в сторону Адены, заставив ее расправить плечи.
— Похоже, твой товар стоит того, чтобы рискнуть… Что ж, если не вернёшь долг, я отправлю к тебе вестника смерти. Ясно? — произнесла она холодно.
— Да.
— Ждите здесь, — сказала женщина и тяжело поднялась со стула. Адена проводила её взглядом и заметила, что та крепко сжимает в руке арбалет.
— А… разве нельзя, например, взять камни со стен здания, когда никто не видит? — шёпотом спросила Адена, чуть приблизившись к Девятому.
— Ты уже забыла, что я тебе говорил? — тихо ответил он.
Адена поджала губы и помотала головой.
— Ни с кем не разговаривай, ничему не верь и никого не трогай, — повторила она его слова. — Я помню.
— Хорошо, — прошептал он и взглянул на неё. Его чёрные глаза неприятно блестели. — Здесь всё не то, чем кажется. Поэтому просто делай то, что я говорю, и молчи.
Адена помедлила и кивнула, опустив глаза. Внутри у неё всё сжалось. Ей хотелось обратиться не к Девятому, а к своему богу, Солнцеликому. Но она подумала, что в этом тёмном подземном городе он, наверное, не услышит её.
4. Рана
Адена заметила, как из погреба вышли двое мужчин, а за ними — женщина. Она спокойно подошла к стойке, взяла дощечку и мелок, а затем направилась к их столу. У Адены перехватило дыхание, когда она увидела её лицо вблизи. Волдыри, покрывавшие ее щеку, лопнули, и оттуда густой слизью вытекал окровавленный гной, пачкая ее рубашку в области груди. Адена едва сдержала порыв тошноты и быстро опустила глаза.
— Чем могу быть полезна? — спокойно спросила женщина.
— Ничем, — сухо ответил Девятый. — Мы ждём хозяйку.
Не говоря больше ни слова, женщина отошла к другому столику.
Адена, затаив дыхание, проводила её взглядом. Она увидела на юбке женщины мокрые пятна и почувствовала, что её вот-вот стошнит, но смогла взять себя в руки. Она сжала колени и уставилась на стол, стиснув зубы.
Только теперь Адена осознала, что не только город и его жители, но и сам дух этого места были уродливыми и пугающими. Эти люди были отвратительны не только внешне, но и внутренне. Ей стало невыносимо находиться здесь, среди них, в этой атмосфере.
Наконец, тяжёлая дверь открылась, и Адена подняла глаза. Хозяйка дома медленно подошла к ним и села за стол. После некоторого колебания она, очевидно, рассматривала их и наконец достала мешочек из своего кружевного рукава.
— Ровно десять. Вернешь двадцать.






