Место под солнцем
Илья Городчиков
Наконец, длительные приготовления позади. Павел Рыбин, собрав свою экспедицию, отправляется в долгое плавание. Он опоздал к удобному времени, к буму колонизации, а потому время поджимает. Калифорния — под испанцами, интерес императора России к колониям теряется, а англичане и «янки» хищно смотрят на эти солнечные земли. Выходит, что придётся брать место под солнцем с оружием в руках!
Русская Америка. Место под солнцем
Глава 1
Шторм обрушился на флотилию с коварной, нарастающей мощью. Сначала лишь резко потянуло сыростью и холодом, небо на западе потемнело, будто его залили чернилами. Затем ветер сменился на злой, порывистый норд-вест, засвистел в снастях, заставив мачты гудеть низко и тревожно. Волна, ещё недавно ровная и сонная, начала вздыматься грязно-серыми холмами с белыми, клочковатыми гривами пены на гребнях. «Надежда» и «Удалой», легковесные, дрогнули первыми, их носы с размаху начали врезаться в водяные валы, обдавая палубы ледяными брызгами.
На мостике «Святого Петра» капитан Крутов не стал ждать ухудшения. Его голос, хриплый от постоянных команд, рявкнул так, что перекрыл завывание ветра. По его приказу матросы ринулись убирать брамсели и брать рифы на фоке и гроте. Движения были отточенными, но скорость — критической. Я наблюдал, как паруса, ещё недавно туго набитые ветром, сморщились, подтянутые к реям, а судно сразу же стало послушнее, хоть и потеряло ход. Но стихия нарастала быстрее, чем человеческий экипаж мог справиться с её силой.
Волны перестали быть просто волнами. Они превратились в подвижные, обрывистые холмы, между которыми зияли глубокие, пенистые долины. «Святой Пётр» с тяжёлым стоном всходил на склон водяной горы, замирал на мгновение на гребне, открывая безумный вид на клочковатую, кипящую пустыню вокруг, а затем валился вниз, в провал, с таким ускорением, что желудок уходил в пятки. Корпус скрипел и постанывал, каждый раз заставляя сжиматься сердце. Стыдно признаться, но страх сковал и меня — холодный, рациональный ужас перед абсолютной, безличной мощью, перед которой все мои расчёты и планы были пылью.
Но показывать это было смерти подобно. Я вцепился в поручни мостика, стараясь дышать ровно и следить за происходящим. Внизу, на главной палубе, уже кипела работа и одновременно — хаос. Луков, обмотавшийся вокруг талии верёвкой, прикрученной к лееру, орал на своих ополченцев, заставляя их цепляться за любую неподвижную часть и помогать матросам. Его люди, бледные, с глазами, полными животного ужаса, послушно, словно автоматы, тянули канаты, откачивали воду, хлопающую через фальшборт.






