На меня часто смотрят оценивающе — все же мое тело, так сказать, продукт, который я в каком-то смысле продаю, поэтому пришлось привыкнуть к ощущению себя тушкой на прилавке. Но тут у меня аж потеплело, и в груди, и между ног, а во рту так и вовсе пересохло. Мужчина прошёлся по мне прямо-таки собственническим взглядом, взвесил им груди, мысленно лизнул пушок депилированного бикини между ног, и явно решил, что я ему подхожу. Потому что шагнул ко мне, не обращая внимания на окружающие меня стены.
— Дей Эллар, пентаграмма! — успел вскрикнуть кто-то из его подчиненных, но он даже головы в его сторону не повернул, и тем более не сбавил шага. Мазнул на ходу подошвой по полу, стирая невидимую мне линию. Вся сияющая алым конструкция подернулась рябью, как некачественное старое кассетное видео, и исчезла.
Синеволосый остановился буквально в сантиметрах от моих коленей, так что лицом я оказалась где-то на уровне его бёдер. Ничего так бёдер, мускулистых, плотно обтянутых тканью под аллигатора. Или то и была крокодилья кожа? Или какого-то их дальнего местного родственника?
Мысль о том, что это все не сон и не плод моего воспалённого воображения, постепенно укоренялась в моем сознании. Вероятность того, что я лежу в коме под капельницами, и буйно фантазирую, остаётся всегда, но слишком уж реален острогранный, холодный пол под моими ногами, и слишком отчетливо чувствуется пробирающий до костей сквозняк, играющий со щепками у входа. Не бывает таких подробных снов или видений.
А значит, я теперь попаданка.
Я с тоской покосилась на остатки пентаграммы, которые превратились из обжигающих световых стен под потолок в обычные меловые линии на полу.
Сильные, горячие на контрасте с прохладным воздухом руки подхватили меня под мышки, поставили на ноги и одним движением завернули в тёплый, пахнущий вереском и мхом плащ. Внутри он оказался подбит каким-то короткошерстным мехом, и приятно щекотал кожу. На этом синеволосый не остановился, и подхватил меня на руки.
— Ты не демон. Тогда кто? — выдохнул он мне куда-то в волосы, и по моей шее вниз пробежали мурашки, не имевшие ничего общего с холодом. Таким голосом только эротические новеллы озвучивать, чтобы слушать закрыв глаза, под одеялом, и ласкать себя вибратором.
— Человек? — не особо уверенно пискнула я. Меня успели столько раз обозвать не пойми кем, в том числе суккубом, что я и сама сомневаться начала. Широкая грудь, к которой я прижималась плечом и бедром, поднялась и опустилась, дроу с шумом втянул воздух у моей головы.
— Человек. — подтвердил он, кажется, облизнувшись. Или влажный звук мне показался? Неудобно как он меня держит, и в лицо не посмотреть.






