ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В современном Сеуле, где красота и иллюзии переплетены, Кан Су Ён знала, что один неверный шаг может стать фатальной ошибкой. Но всё же решилась ворваться в жизнь Хван Юн Хо. Волколака, которому когда-то было предназначено стать её парой. Су Ён избегала не только его, но и той жизни, которую он мог предложить. Однако судьба сталкивает их, и теперь Юн Хо – её телохранитель. Смотря в его угольно-чёрные глаза, Су Ён лишь убедилась – этот мужчина станет либо её погибелью, либо спасением от самой себя. И лишь один вопрос гремел в её ушах: что она запомнит на всю жизнь? Вкус ментола или запах лаванды?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь красовались и снимки молодых родителей, и несколько кадров с перемазанными шоколадом Су Ен и У Хеком, который щеголял улыбкой без нескольких передних зубов.

Больше всего Су Ен нравилась фотография, с которой на нее смотрела мама. Она держала в руках пучок своей излюбленной голубой лаванды. Только эти фотографии и запах цветов давали Су Ен понять, что в ее жизни когда-то давно присутствовала и мама, а не только отец.

Те времена были прекрасны, насколько Су Ен знала. Сама тех лет она не помнила. Точно так же, как не помнила и маму. Кан Мун Хи просто однажды исчезла из ее воспоминаний. Кто-то говорил, что так детский организм реагировал на утрату, но мерзкий червяк, сидящий в подсознании Су Ен, не позволял согласиться с этим. Вся история виделась ей туманной и запутанной, словно как-то связанной с ночными кошмарами, которые преследовали Су Ен с детства.

– И ты не первый раз ужинаешь у нас, – фыркнула она, сдерживая желание швырнуть в У Хека диванной подушкой, когда он взял одну из замысловатых фигурок.

В подростковом возрасте он разбил несколько похожих, и Су Ен не могла позволить ему в очередной раз расстроить отца.

– Заносчивый засранец, – цокнула языком Су Ен. – Знаешь же, что тебе здесь рады. – И это было чистейшей правдой, о которой знал и сам У Хек. Он даже не пытался скрыть довольной улыбки, отчего Су Ен закатила глаза. – Так что перестань ломать комедию.

Су Ен смерила друга долгим взглядом, не упустив его хитрого прищура. Этот паршивец был не просто хорошим художником, но и отменным актером.

– Это-то, конечно, да.

У Хек упал на диван так, что несколько подушек подскочили в воздух. Здесь он чувствовал себя дома явно больше, чем в собственной квартире. Слишком беспечен и расслаблен для гостя. С другой стороны, как знала Су Ен, квартира У Хека была слегка… захламлена. Почти ко всем возможным поверхностям были прислонены холсты с начатыми или законченными картинами. Иногда у Су Ен, которая пару раз забегала к другу на пиво с острыми крылышками, складывалось ощущение, что она сходит с ума из-за десятков глаз, которые взирали на нее с портретов. И не все из них были приятными.

Помнится, как-то У Хек создал коллекцию, в которой люди смотрели с полотен исключительно гневливо или с раздражением. Интересный опыт, от которого У Хек постарался избавиться как можно быстрее. Су Ен хорошо помнила, как он второпях распродавал ту коллекцию картин.

– Как хорошо, что вы пришли. – Первым, что увидела Су Ен, были прекрасные пушистые тапочки, которые обожал носить отец. Он горделиво спускался в них со второго этажа с распростертыми руками. То ли хотел обнять сразу и Су Ен, и У Хека, то ли просто не мог словами описать те чувства, которые вызывал у него пятничный семейный ужин.