– Лена подняла руки, признавая свое поражение. – Попрошу Юлю сходить со мной…
– А то есть Никитина – эксперт? – возмутился Орлов. – Я против, она все испортит. Посвят – кульминация нашего плана, и ты должна быть неотразима. Иначе все труды насмарку.
– А что ты тогда предлагаешь?
Лену взбесило то, что он раскритиковал ее вкус, вкус ее подруги и вообще сидит с таким лицом, будто делает ей вселенское одолжение. Вообще-то он ей должен за то, что она вчера решила ему его вариант домашки.
Мирон хмурился, пытаясь убедить себя, что у него нет другого выбора, кроме как взять все в свои руки. А еще его раздражало то, как недовольно сопела Лена, которой он вообще-то протягивал руку помощи, без которой она потонет.
– Завтра после пар пойдем вместе в тот магазин, где ты обычно покупаешь одежду, – выпалил он. – Я готов потратить на это ровно час, потом у меня дела.
– Но я хотела с Юлей… Я могу позвать ее с нами?
– Ни за что. Еще не хватало изображать твоего парня вне стен этого замечательного заведения.
– Но мы же можем сказать ей правду? – предложила Лена, не решившись сознаться, что уже это сделала.
– Конечно же, нет. Марушкина, смысл в том, чтобы все поверили в то, что мы вместе, иначе к чему весь этот цирк? Не болтай лишнего, потому что как только ты кому-то что-то рассказываешь, то уже не ты владеешь информацией, а она тобой. Если хоть кто-то узнает правду, то мы выставим себя идиотами. Ты этого хочешь?
– Нет, – обреченно вздохнула Лена, чувствуя, что Юля будет очень недовольна тем, что ее не возьмут в поход по магазинам.
А потом она вдруг подумала, что ей необязательно знать об этом. Ведь если она ей не скажет, то у Юли не будет повода обижаться. Лена очень не любила врать, но хорошо знала, что порой незнание – благо.
Оля растерянно смотрела на шкафчик с ключами от кабинетов. Крючок с номером от ее аудитории пустовал, и это было странно, учитывая, что почти все студенты из второй группы приходили к самому началу пары. Она не осуждала – сама вечно опаздывала, когда была студенткой, потому что переставляла будильник, чтобы доспать еще пять минут. И вообще, будь ее воля, она бы на законодательном уровне запретила начинать пары в восемь тридцать. Что за нелепое время! Чтобы успевать вовремя, ей приходилось выезжать заранее и полчаса торчать в пустой аудитории, потому что если выходить попозже, то она встрянет в утренних пробках и опоздает.
Мирон посоветовал ей ходить пешком, как делал он сам, но Оля отмахнулась от этой идеи. Если бы он хоть раз попробовал пройтись на шпильках, то не предлагал бы подобные глупости.
К тому же Оля уже привыкла начинать свой день с книги и кофе с горьким привкусом недосыпа. И ее совершенно не радовало, что кто-то нарушит ее личную магию утра.






