ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как бы мне ни хотелось спокойно учиться, у вселенной другие планы. То неизвестный Зверь вылезет, то с Железными опять конфликт, то отношения выяснять приходится, хотя я об этом даже не просил. А ведь на горизонте еще и магический турнир, к которому я не только должен достичь Ядра Духа, но и научиться его скрывать. В общем просто не будет, как и всегда впрочем. С другой стороны, по-другому было бы неинтересно. Правда ведь? Пламенев. Книга 8 Сергей Карелин Как бы мне ни хотелось спокойно учиться, у вселенной другие планы. То неизвестный Зверь вылезет, то с Железными опять конфликт, то отношения выяснять приходится, хотя я об этом даже не просил. А ведь на горизонте еще и магический турнир, к которому я не только должен достичь Ядра Духа, но и научиться его скрывать. В общем просто не будет, как и всегда впрочем. С другой стороны, по-другому было бы неинтересно. Правда ведь? Пламенев. Книга VIII Глава 1 Рятку я увидел под вечер третьего дня пути. Стены были каменными, серыми, метра четыре в высоту, с круглыми башенками по углам. Выше Мильских, пожалуй, в полтора раза. Но за стенами не было видно никаких признаков города: ни шпилей, ни колоколен, ни крыш. Торчала одна квадратная башня (судя по флагу наверху, вероятно, ратуша), и поднимались клубы дыма из печных труб. Большая укрепленная деревня, вот чем была Рятка. Я смотрел в окно экипажа и невольно сравнивал. Моя родная деревня стояла без полноценных стен и башен, с одним частоколом по периметру, через который мог перемахнуть л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждый раз, когда я должен был упасть, она была рядом. Каждый раз, когда она оказывалась в ловушке, я вытаскивал. Мы не обменялись ни единым словом за весь этот бой и ни разу не ошиблись. Я никак не назвал бы этот бой самым напряженным или самым опасным в моей жизни, но определенно он был одним из лучших.

И вероятно, под впечатлением от этого момента и наполнявшего его восторга мы, сами не поняв каким образом, вдруг оказались в объятьях друг друга.

В этом не было ничего романтического или интимного. Просто расстояние между нами было всего полшага, и два тела, которые полторы минуты работали как одно целое, сомкнулись по инерции, прежде чем головы успели включиться.

Но потом я осознал, что сделал, и спешно развел руки. Наталья тоже резко отстранилась, и по этой резкости я понял: она осознала произошедшее одновременно со мной.

Полшага назад. Ее лицо казалось таким же, как всегда: каменным, без выражения. Только скулы чуть порозовели, и это было единственным свидетельством того, что произошло.

Мы молча вернулись за стену, не получившую даже одного удара. Наталья пошла выяснять, пострадал ли кто-то от пламени и все ли в порядке в целом. Я пошел в другую сторону, к Вирру.

Он лежал за камнем: морда на лапах, уши прижаты. Шерсть на загривке все еще стояла дыбом, но он был на месте, где я его оставил. Не убежал, хотя все инстинкты должны были гнать его подальше от этого запаха, этого жара и ужаса, который я сам почувствовал через Дух Зверя и который для Вирра был в десять раз сильнее.

Я присел рядом и положил руку ему на загривок. Вирр вздрогнул, повернул голову и ткнулся мне в ладонь влажным, холодным носом. Хвост дернулся.

— Молодец, — сказал я вслух. — Хороший мальчик.

Прошло около получаса. Крики стихли, стражники перезарядили пушки и разбрелись по лагерю. Яков, не помогавший нам в отвлечении, но координировавший бойцов, что было не менее важно, сидел на стене с немного недовольным выражением на лице.

Я стоял рядом и смотрел на скалы. Змей не вернулся. Духовное зрение, выкрученное на полную мощность, не показывало ничего в радиусе пары километров. Он ушел, и ушел далеко. Раны от пушек были серьезными, но я не обольщался. Звери невероятно живучи.

Внезапно желтая молния расколола небо над скалами.

Она ударила вертикально, из-за гребня, и продержалась секунду: длинная, яркая, с характерным треском, который ни с чем нельзя было спутать. Родовая магия Громовых, сигнал Катерины.

Я выдохнул. Артем и Катерина закончили.

— Спускаемся, — сказала Наталья тут же, — немедленно.

Спуск был быстрым. Быстрее, чем подъем, но не только потому, что шли под гору: мы бросили пушки.

Решение принял я, и Наталья согласилась без споров.