ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Моё имя – Владислав Волков. По крайней мере, так написано в документах, найденных вместе со мной в спасательной шлюпке посреди пустоты. Сам я этого не помню. Я не помню ничего: ни своего прошлого, ни корабля «Рассветный Странник», на котором якобы служил. Для всей вселенной меня не существует – ни в одной базе данных, ни в одном архиве. Я – человек-призрак. Горизонт Событий Вадим Фарг Моё имя – Владислав Волков. По крайней мере, так написано в документах, найденных вместе со мной в спасательной шлюпке посреди пустоты. Сам я этого не помню. Я не помню ничего: ни своего прошлого, ни корабля «Рассветный Странник», на котором якобы служил. Для всей вселенной меня не существует – ни в одной базе данных, ни в одном архиве. Я – человек-призрак. Призрак. Горизонт Событий Пролог «Ты всегда бьёшь по больным местам, словно тренировался для этого всю свою никчёмную жизнь», — зло подумал Вайтус и со всей силы швырнул хрустальный бокал прямо в стену. Звон разбитого стекла эхом разнёсся по просторному кабинету. Вайтусу было плевать на испорченный интерьер, он тяжело дышал, стоя посреди комнаты, и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу чуть ли не до крови. Молодой аристократ только что с треском проиграл политические дебаты. Он надеялся на поддержку семьи, но его собственный отец не упустил шанса прилюдно растоптать сына. Сейчас же Лорд-Отец сидел в кожаном кресле напротив. Сложил руки домиком и смотрел на наследника с нескрываемым презрением. Его лицо, изрезанное глубокими

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вокруг угольной бездны, искривляющей свет, висели тысячи боевых крейсеров, которые переливались золотом и белизной свежей брони, образуя идеальную и безупречную машину войны. Одно неверное движение, один случайный луч радара — и нас мгновенно испарят.

Левиафан инстинктивно сжался и сразу включил био-маскировку на полную мощность, но даже живой корабль дрожью реагировал на чудовищное напряжение. Криптик, сидевший на плече у Киры, тревожно зашипел.

— Тихо, малыш, тише, — ласково прошептала Гайка и погладила искрящегося питомца, который немного успокоился, но продолжил злобно рычать на экраны.

— Если мы сейчас просто чихнём, нас размажут по всему сектору, — мрачно констатировал Семён Аркадьевич. — Влад, твой выход, не тяни кота за хвост и действуй!

Я молча кивнул и достал из кармана поцарапанный датапад, на котором хранился «Код Отмены» — тот самый вирус, который мне перед смертью отдал Отверженный, мой дефектный брат по крови и боли.

Я подошёл к центральной консоли, и Левиафан без сопротивления открыл мне прямой доступ к своим мощным антеннам.

Моё сознание словно выстрелило из тела, и я полетел сквозь пустоту космоса, цепляясь за информационную сеть станции «Зенит». Перед моим внутренним взором вспыхнули миллионы чужих разумов солдат, техников, инженеров, уборщиков и пилотов, которые все были клонами — обычными винтиками огромной Империи, с самого рождения запрограммированными на покорность. В их ДНК был вшит гипноз и кровавое подчинение командирам, поэтому они спали наяву и не знали свободы.

— Пора просыпаться, парни, — тихо прошептал я.

Я нажал кнопку, и вирус свободы, написанный кровью клонов, полетел в центральный узел связи Имперского флота. Код Отмены разошёлся невидимой, но всесокрушающей волной, которая не была приказом убивать, а несла просто свободу воли, сбрасывая их невидимые кандалы.

Первые пару секунд ничего не происходило, и я даже испугался, что план провалился, но затем тактический экран перед нами начал сходить с ума.

Идеальный строй имперских крейсеров внезапно дрогнул, когда один из дредноутов вдруг развернул орудия и дал плазменный залп по соседнему судну. В перехваченном радиоэфире воцарился хаос, где тишина сменилась криками, матом, воплями боли и звуками стрельбы.

— Они бьют по своим! — радостно закричала Кира, показывая на вспышки взрывов.

Простые рабочие в доках бросали инструменты и брались за тяжёлую арматуру, а клоны-штурмовики массово срывали с себя шлемы, впервые осознавая себя личностями и вспоминая боль и унижения. Они больше не были марионетками и не хотели умирать за Императора, поэтому волна бунтов захлестнула станцию и весь флот.