ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Моё имя – Владислав Волков. По крайней мере, так написано в документах, найденных вместе со мной в спасательной шлюпке посреди пустоты. Сам я этого не помню. Я не помню ничего: ни своего прошлого, ни корабля «Рассветный Странник», на котором якобы служил. Для всей вселенной меня не существует – ни в одной базе данных, ни в одном архиве. Я – человек-призрак. Горизонт Событий Вадим Фарг Моё имя – Владислав Волков. По крайней мере, так написано в документах, найденных вместе со мной в спасательной шлюпке посреди пустоты. Сам я этого не помню. Я не помню ничего: ни своего прошлого, ни корабля «Рассветный Странник», на котором якобы служил. Для всей вселенной меня не существует – ни в одной базе данных, ни в одном архиве. Я – человек-призрак. Призрак. Горизонт Событий Пролог «Ты всегда бьёшь по больным местам, словно тренировался для этого всю свою никчёмную жизнь», — зло подумал Вайтус и со всей силы швырнул хрустальный бокал прямо в стену. Звон разбитого стекла эхом разнёсся по просторному кабинету. Вайтусу было плевать на испорченный интерьер, он тяжело дышал, стоя посреди комнаты, и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу чуть ли не до крови. Молодой аристократ только что с треском проиграл политические дебаты. Он надеялся на поддержку семьи, но его собственный отец не упустил шанса прилюдно растоптать сына. Сейчас же Лорд-Отец сидел в кожаном кресле напротив. Сложил руки домиком и смотрел на наследника с нескрываемым презрением. Его лицо, изрезанное глубокими

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Пора сменить правителя и навести в этой галактике особый порядок», — пронеслась в пустоте холодная и расчётливая мысль будущего владыки.

Глава 1

— Мы всё-таки сдохли, да, и теперь это наш персональный ад? — прохрипел Семён Аркадьевич, с трудом отрывая лицо от дымящейся консоли навигации.

Капитан тяжело закашлялся, выплёвывая едкий дым. Он медленно выпрямил ноющую спину, вытер грязным рукавом кровь с разбитой брови и поправил на голове засаленную фуражку, которая чудом пережила этот прыжок. Вокруг сыпались искры, а панели жалобно пищали, возвещая о множественных пробоинах.

Я открыл глаза, прислушался к себе и не нашёл внутри ни боли, ни паники, ни страха смерти, зато обнаружил пугающую ясность. Увы, прыжок не получился удачным. Рубка «Рассветного Странника» на глазах превращалась в кошмар. Минуту назад мы на адреналине и везении прорвали ткань реальности, впихнув израненную тушу корабля туда, где не выживает никто. За иллюминаторами больше не сверкали россыпи звёзд и не вились реки гиперпространства, там клубился лишь серый туман кармана, представляющий собой пустоту без времени и законов физики. Внутри ситуация обстояла ничуть не лучше, потому что живой крейсер стонал и содрогался от боли. Из пробитых труб со свистом вырывался пар, ошпаривая переборки, повсюду сыпались искры от перегоревшей проводки, а воздух пропах пластиком и плавящимся металлом. Выживший экипаж замер, люди судорожно кашляли от дыма, переглядывались и просто не понимали, что делать дальше, когда судно разваливается на куски под их ногами.

Внезапно моё зрение изменилось, словно кто-то переключил тумблер в голове. Напуганные друзья, сломанные приборы и разруха исчезли, уступив место бегущим потокам данных, векторам уязвимостей и схемам повреждений корабля. Код Вазара в моём мозге заработал на пределе возможностей, безжалостно выжигая любые человеческие слабости и эмоции ради выживания, превращая меня в расчётливую машину.

— Вероятность разрушения внутреннего корпуса составляет семьдесят три процента, — произнёс я ровным голосом, который прозвучал безжизненно и механически, пока внутренняя программа анализировала телеметрию. — Шанс выживания экипажа при текущей скорости потери давления не превышает двенадцати минут, к тому же зафиксирован отказ систем жизнеобеспечения.

В другом конце рубки Кира в панике била сбитыми кулаками по клавишам реакторного пульта. Экраны перед ней мигали красным, отсчитывая секунды до катастрофы.

— Влад, мать твою, иди сюда и помоги мне немедленно! — закричала наша Гайка, срываясь на плач и отчаянно цепляясь за заклинившие рычаги управления, чтобы сбросить давление.