Марат поймал взгляд напарника, исполненный презрения, и догадался, что шепчут его губы.
26
Работать, работать, только работать! Елена Петелина ожесточенно вращала карандаш в точилке. Забыть вчерашнее унижение, испытанное на пороге валеевской квартиры. Она должна раскрывать преступления, а не пичкать свой мозг наркотиками фантазий. В конце концов, она старший следователь, а не наивная девчонка, млеющая перед наглыми мужскими взглядами.
Грифель карандаша в очередной раз хрустнул, точилка забилась стружками. Елена почувствовала усталость в пальцах и облегчение в душе.
Расположившись на диване в углу кабинета, психиатр Аркадий Красин слушал запись последнего допроса Инны Мальцевой. Подозреваемая детально описывала убийство Оксаны Дроздовой, несмотря на полное отсутствие состава преступления. Можно было устроить очную ставку Дроздовой и Мальцевой, но Мальцева утверждает, что стреляла в женщину, которую раньше не встречала, и видела лишь ее затылок. А вот марку пистолета, который исчез из ее квартиры, Мальцева назвала уверенно. Это был обычный пистолет Макарова, доставшийся ей от сбежавшего отца. Мальцева даже показала на муляже, как сняла предохранитель и взвела затвор.
Запись закончилась. Красин тяжело вздохнул, снял очки и сжал переносицу, прикрыв глаза.
— Как жаль, как жаль, — тихо бормотал он, покачивая головой.
Елена отложила точилку. В руке у нее был уменьшившийся на полтора сантиметра карандаш.
— Ваше мнение, Аркадий Борисович?
— Я думал, что излечил Инну, а тут такое…
— Что с Мальцевой? Я пригласила вас для профессиональной консультации.
Красин водрузил очки на нос и, мягко ступая, подошел к столу следователя.
— Дорогая Елена Павловна, сделать профессиональное заключение можно только после комплексного обследования пациента.
— И это все, что вы можете сказать? — разочарованно произнесла Петелина.
— Я слышал только голос Мальцевой. С ее точки зрения, она говорит правду. Но мы-то знаем, что это ложь. Такой парадокс наталкивает на некоторые выводы.
— Так изложите же их.
Красин опустился в кресло напротив следователя. Верхняя часть его лица с застывшими глазами была словно отделена от нижней, где отчетливо шевелились пухлые губы.
— Я опасаюсь, что депрессия Инны переросла в параноидальный бред. Это такое состояние психики, когда систематизированная бредовая идея смешивается с реальными фактами. В какой-то момент в голове у человека происходит «кристаллизация бреда» — делается некий вывод, такой же бредовый, как и предыдущие логические построения. Память и интеллект нарушаются самым причудливым образом. Больной верит в ту картину, которая сложилась у него в мозгу. Его мир состоит из кусочков реального и вымышленного!
— Как много терминов. Давайте разберемся.






