Весь ужас ситуации заключался в том, что кроме исчезнувшего восемнадцать лет назад брата никто никогда Елену Зимородком не называл.
Толик объявился? Или это чья-то злая шутка? Кто еще мог знать о ее кличке? Разве что родители случайно услышали. Владимирская область! Как же она сразу не догадалась? Там, в деревне Бережки, живет ее отец! Пора задать ему вопросы и о сгоревшей сауне, и о канистре с буквой «П», и об этом глупом письме с фотографией зимородка.
Елена схватилась за телефон, но ее большой палец замер над кнопкой вызова. Рука опустилась.
Она не будет звонить отцу. Она хочет видеть его глаза. Завтра суббота. Она поедет к отцу в деревню и припечатает его неудобными вопросами о темном дне, когда произошла семейная трагедия. Отец должен рассказать ей правду. Если она ему известна.
Садясь в машину после рабочего дня, Петелина заметила Валеева. Оперативник появился перед ней в неестественно оттопыренной куртке. Он подошел к Елене вплотную и придержал готовую закрыться дверцу автомобиля.
— Я это… Ты не звонила…
— Ну и что?
— Может, есть какое-нибудь поручение?
— Если понадобятся оперативно-следственные действия, я сообщу, капитан, — холодно ответила Елена.
Вчерашняя обида канула на дно застывшего озера бабьих мечтаний, и лед на поверхности укрепился. Она следователь. Ее призвание распутывать ребусы, которые плетут преступники. А красивое белье она носит для себя!
— Лена, вчера вечером… Это совсем не то…
— Ну и прекрасно. Я поеду? — Елена завела двигатель.
Марат вцепился в раскрытую дверцу еще крепче.
— У меня с ней ничего не было. Ничего!
— Меня не интересует твоя личная жизнь, Валеев.
— Вышло недоразумение. Я ошибся!
— Я привезла детские вещи, только и всего. Ты передал их?
— Надо забрать комбинезон из химчистки.
— Вот этим и займись. А я еще у подруги спрошу. Для мальчика.
Елена хотела захлопнуть дверцу.
— Подожди! — Валеев полез за пазуху и извлек оттуда большого кота. — Это Чингиз.
Пепельно-серый с платиновыми зализами на брюхе котяра холодно изучил женщину, лениво повел звериной башкой и скосил глаза на заискивающее лицо хозяина. «Куда ты меня приволок? Я же с тобой не советуюсь о своих кисках, и ты меня не дергай», — красноречиво говорил его недовольный взгляд.
Елена прыснула, давясь смехом.
— Валеев, кто из вас главный — он или ты?
— Вообще-то я его Чингиз-ханом сначала назвал. А когда он заматерел, решил сократить титул. Чтобы не зазнавался.
— Это не помогло, Валеев. Ты в его свите!
— Кормить перестану, тогда поймет, кто главный.
Чингиз зевнул, обнажив острые клыки.
— Не рискуй. Отгрызет что-нибудь.
— Пусть только попробует! Я его первым кастрирую.
Улыбка на лице Елены потухла. Куда-то не туда зашел их разговор. Ее взгляд упал на папку, торчавшую из женской сумочки.






