Я хочу остаться с ним, но он не позволяет мне втиснуться в крошечное пространство между его телом и стеной, поэтому вместо этого я падаю на кровать в большой комнате, которая раньше была моей.
Несмотря на все мои тревоги, я засыпаю почти сразу и просыпаюсь только после полудня.
Джимми беспокоится, когда я захожу в его комнату, он явно испытывает боль, хоть и пытается подремать. Он немного успокаивается, когда я придвигаю к нему стул и беру его за руку.
Рана у него несерьезная. Пуля даже не задела кость. Но если туда попадет инфекция, он все равно может умереть. У нас нет антибиотиков.
Остаток дня проходит как в тумане. У меня все болит, и я все еще слаба. У меня синяки, и болят те мышцы, о существовании которых я даже не подозревала до прошлой ночи. А Джимми действительно не в себе. Температуры у него нет, но это не значит, что ее не будет. Я продолжаю прокручивать сценарии ночных кошмаров, ожидая, когда он по-настоящему проснется.
В конце концов я засыпаю прямо в кресле. Не знаю, как долго я сплю — вряд ли очень долго — но когда я открываю глаза, Джимми не спит и пристально смотрит на меня.
Я никогда раньше не видела в его глазах такого особенного выражения. Неприкрытой нежности.
— Привет, — говорю я сонно.
— Привет.
Мы улыбаемся друг другу с минуту, пока я не вспоминаю, что он все еще ранен.
— Как ты себя чувствуешь?
— Неплохо, учитывая обстоятельства. Проклятая нога чертовски болит, но этого следовало ожидать. Но в то же время я на седьмом небе от счастья.
— Ты на седьмом небе? — я слегка хихикаю, потому что его слова такие неожиданные.
— Конечно, — он протягивает руку, и я автоматически наклоняюсь к ней. Он кладет ладонь мне на щеку. — Ты ведь сказала, что любишь меня, не так ли?
Мои щеки вспыхивают. Смешно, но это правда.
— Да. Я это сказала.
— Я так и думал. Ты любишь меня, и мы оба выжили, когда все было против нас. Трудно не сойти с ума от восторга по этому поводу.
У меня вырывается смех. Голос у него усталый, но не больной. Ему, конечно, все еще больно, но он не потеет и у него нет температуры. Может быть, с ним все будет в порядке.
— И ты тоже меня любишь, правда?
Джимми неодобрительно хмурится, но это длится всего несколько секунд.
— Да, черт возьми, люблю. Я люблю тебя очень давно.
— Тебе следовало сказать мне раньше.
— Я знаю. Я должен был открыть свой чертов рот. Но я этого не сделал. Я был напуган, — он замолкает на минуту, прежде чем продолжить другим тоном. — Я пытался показать тебе. Мне было легче говорить об этом в постели, поэтому тогда я старался больше всего. Но я подумал об этом и понял, что, возможно, ты решила, будто я хотел только секса. Когда я в действительности хотел
тебя
. Я должен был стараться лучше. Больше выкладываться на полную катушку.






