ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман в стиле магического реализма написан колоритным поэтическим языком и повествует о реальном опыте автора, о происхождении рода и формировании своеобразного взгляда на прошлое. Здесь множество персонажей, объединённых между собой то родственными связями, то мистическими. Перед глазами возникают панорамы минувших времён, линии повествования переплетаются между собой, будто корни гигантского древа, и дают побеги в настоящем. Вера Надежда Жандр Роман в стиле магического реализма написан колоритным поэтическим языком и повествует о реальном опыте автора, о происхождении рода и формировании своеобразного взгляда на прошлое. Здесь множество персонажей, объединённых между собой то родственными связями, то мистическими. Перед глазами возникают панорамы минувших времён, линии повествования переплетаются между собой, будто корни гигантского древа, и дают побеги в настоящем. Надежда Жандр Вера Она вошла в скайп, позвонила, но на том конце тоннеля никто не ответил. Записала в ленте сообщений: «Мам, я начинаю, да? Ты как?» Она ждала сигналов от высших сил или от окружения, тем самым пытаясь снять с себя ответственность за мысли, чувства и за то, что воспоследует, будучи начертанным. Первое движение, как толчок, было похоже на вхождение в материю. Светлая серая масса перед глазами, лёгкая тошнота и заторможенность безвольных движений, даже обречённость какая-то во всём. Ещё не придя в себя, она стала записывать, вяло, так пишут автобиографию, резюме и прочее… о первом ударе раннего взр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И в церкви той хитроглазый улыбчивый паренёк прибивает к полу калоши местного священника… Но о юноше позже…

И вот уж сёстры несут три лохани в натопленную баню, пахнущую хлебным мякишем и берёзовым листом. Ждут. Из облака и света, склоняясь в дверном проёме, появляется в темноватой баенке фигура в белом. Высокая-превысокая. Иконописная царица византийская из старообрядческой семьи. Мать. Венец на её челе – это коса, настолько тяжёлая, что оставила небольшую вмятину на темени. Эти роскошные волосы три дочери моют в трёх лоханях, как в сказке. А потом, утомлённые негой от горячих камней, направляются в дом.

Там ждёт отец. Великан вернулся с покоса, сидит за столом, опрятный, и оглаживает бороду. Чарка водки. Размяк. Подобрел. «У, филин горевóй!» – шутя припугнул детишек – рассыпались по углам, как горох, – и стал рассказывать им побáсенки приятеля своего, никому тогда ещё неизвестного писателя «Алёнушкиных сказок».

Смешлив отец, добр и могуч. Имеет два дома, хлев, покос и… двадцать пять детей от трёх жён. А работает токарем в нижнесàлдинском заводе. Его огромные натруженные руки нежно держат скрипку. И всех детей от мала до велика он учит нотной грамоте, даже тех, кто не хочет. Он учит их петь, вдохновенно организует хор и служит регентом в церкви. Любит классику.

На звуки домашнего оркестра со всех сторон сбегаются люди, заходят в дом, танцуют на улице. Эта музыка смешивается с ароматом липы и плывёт, плывёт над водой всё дальше, дальше, до кедровой рощи. Там, в тихих завязях сакральных хвойных плодов, спят будущие исполины. Их баюкает ветер.

«Паж Мечей. Аркан указывает на то, что вы очень хотите воплотить в жизнькакую-то идею,вы в восторге от этого и стремитесь как можно скорее поделиться ею с другими. По сравнению с вашим страстным сердцем, время, похоже, стоит на месте. Проблема в том, сможете ли вы поддерживать свой боевой настрой. Начало всегда выглядит многообещающим, но для дальнейшего движения требуется что-то ещё. Пришло время поговорить».

И Вера задумалась о том, что создаёт некую надмирную реальность. По-другому не получается. Она многое знала о своих ушедших предках, но их истории забываются, имена стираются из памяти. И нужно придумать нечто такое, что подчинило бы разные временные потоки: воссоздать прошлое и облечь существование людей, живших когда-то, в форму не исчезающего настоящего. Запечатлеть. А корень этого слова – «печать». Оттиск. Картуш фараонов… Но мысли сбиваются, записать ход событий линейно всё равно не получится – память движется своими путями.

Ранним утром солнце льётся маслом через край подоконника и нос щекочет запах жареной картошки.