ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вы когда-нибудь мечтали жить в своё удовольствие? Заниматься тем, что вам нравится, и ни дня в своей жизни не работать? Да, когда-то это было просто мечтой. До недавнего времени. Проект "Пустые" изменил всё. Суть довольно проста: пока вы спите, ваше тело работает за вас. И никаких побочных эффектов. Ну как, готовы? Пустые Алекс Владимиров Вы когда-нибудь мечтали жить в своё удовольствие? Заниматься тем, что вам нравится, и ни дня в своей жизни не работать? Да, когда-то это было просто мечтой. До недавнего времени. Проект "Пустые" изменил всё. Суть довольно проста: пока вы спите, ваше тело работает за вас. И никаких побочных эффектов. Ну как, готовы? Алекс Владимиров Пустые Глава 1. Обычный день Часто ли вам снятся сны? Глупый вопрос для тех, кто считает сны обычной банальщиной. Цветные или чёрно-белые. Сны, позволяющие примерить роль бога — или почувствовать себя последним неудачником. Причудливые в своей простоте и нелогичности. Вы, должно быть, привыкли, что видеть сны — это совершенно нормально? Увы, в обществе, в котором я вырос, сны — это скорее патология, нежели норма. Помню, как в раннем детстве я тоже их видел. Такие весёлые, яркие. Помню, как был могучим пиратом. И даже странным созданием, умеющим летать. Тогда и мир был совершенно другим. А после нужда в них отпала. Зачем они были и почему кончились? Долгие годы меня совершенно не заботил этот вопрос. Да и с чего бы? Живя в обществе, ты волей-неволей принимаешь его порядки как должное. А любые отклонения относишь ск

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если вдруг что-то пойдёт не так, не хотелось бы, чтобы мой арест оказался плёвым делом, — её пальцы сжались в кулак, — Не привыкла я сдаваться без сопротивления.

Оставалось лишь восхититься её боевому настрою.

— Ты никак замыслила переворот?

— Вовсе нет, — пожала плечами Агата, — Но кто знает, как оно пойдёт? Предпочитаю пока не забивать себе этим голову. Сначала нужно поправиться.

Взгляд сам собой упал на её забинтованное плечо.

— Что говорят врачи? Всё совсем плохо? — я сел напротив, — Есть хоть малые шансы восстановить руку?

— О, определённо! — отозвалась Агата, — Наши инженеры уже работают над механической составляющей. А если А-16 предоставит нужное оборудование, то новая рука и вовсе не будет отличаться от прежней. Этот вопрос мы тоже уже обсудили. Она сказала, что обеспечит доставку. И знаешь, я почему-то склонна ей верить.

— Ты говоришь об устройстве из логова Крейпа?

— О нём, родимом, — подтвердила собеседница, — Идеальный агрегат для сложных операций и пластической хирургии.

— Да, я заметил… Странно, что провокаторы ещё не обзавелись подобным, — я демонстративно оглядел вычищенную до блеска палату, — С вашими-то ресурсами.

Агата внимательно проследила за моим взглядом, а после печально вздохнула.

— В наши времена не так-то просто раздобыть запрещённое оборудование.

— Запрещённое?

— Именно.

— Но… почему? Зачем запрещать то, что спасает жизни?

Она грустно усмехнулась.

— Боюсь, ты даже не осознаёшь масштаб того безумия, в котором пребывает наше общество.

По её щеке скатилась одинокая слеза.

Я не совсем понимал такой внезапный наплыв чувств. Но знал, за этим кроется нечто очень важное…

— Пожалуйста, расскажи.

Агата задумчиво повела уцелевшей рукой.

— По сути, тут и рассказывать особо нечего. Но раз ты настаиваешь… — она села удобней, — Ещё лет двадцать назад наш мир выглядел совершенно иначе. Умные машины, человекоподобные роботы. А медицина… О! Врачи той эпохи разве что мёртвых не умели воскрешать, — она мечтательно откинулась на подушку, — Честно, я это всё не особо помню. Была слишком юна. Но рассказы старших впечатляют, — её подозрительный взгляд вдруг скосился на меня, — Но странно, что ты не помнишь. Сколько тебе сейчас? Лет тридцать? Должен был застать то время.

Я смущённо потупился.

— Вообще-то двадцать семь. И… я мало что помню из своего детства.

— Странно всё это, — нахмурилась она, — Но да ладно… В общем славная была эпоха.

— И? Что же произошло?

— Произошёл запрет, — вздохнула Агата, — Не знаю всей политической подоплёки. Могу рассказать лишь свою историю. Думаю, ты уже понял, что я как никто ощутила на себе последствия перемен.

Я внимательно смотрел ей в глаза, стараясь не упустить ни единого слова.