Они угасали, упираясь в изогнутую пластиковую крышку — но из глубин жидкости тут же появлялись новые.
Зрелище завораживало. Была в нём какая-то странная, неуловимая с первого взгляда симметрия. Словно каждый разряд был тайным символом, стремящимся донести некую информацию.
Странное чувство. Что-то неведомое — и в тоже время очень-очень знакомое… Мог ли я уже встречать подобное ранее?
Что это за колба? Для чего она?
Из навершия крышки исходили многочисленные провода, что исчезали где-то в глубине помещения. Судя по всему, они и вбирали в себя энергию разрядов. Это что, какая-то мини электростанция? Мне доводилось слышать о разных способах добычи электричества, но такое я определённо видел впервые.
Или нет?
Что-то из увиденного совершенно не укладывалось в голове — но что именно? Я упускаю некую важную деталь, которая помогла бы мне разобраться. Сделала бы всё происходящее осмысленным.
Эта колба… Почему меня переполняет ощущение, будто она хочет мне что-то сказать?
Звук каблуков о бетонный пол вывел из забытья. Я машинально отстранился, а на моё место тут же встала женщина в коротком белом халате. Пышные золотистые волосы весёлыми кудряшками ниспадали ей на плечи.
Я узнал её. Миссис Тагер… Но откуда она здесь? И где Кейт?
Чья всё-таки эта модуляция?
Профессор положила локти на стол и, наклонившись, с улыбкой вгляделась в колбу.
— Добрый день, Мона. Ну как ты сегодня?
Мона? Что ещё за Мона?
Помехи перекрыли обзор — а в следующий миг я уже стоял в кабине вертолёта, спотыкаясь от жуткой тряски.
Где я на этот раз?
Увидев в шаге от себя Кейт и Мари, сидящих в пассажирских креслах, немного успокоился. Похоже, модуляция вернулась в норму, и теперь я вижу продолжение истории. Но что это было? Лаборатория, колбы… Может, какой-то сбой? Откуда вообще взялось то воспоминание? И воспоминание ли?
Вертолёт, между тем, начал снижаться. Тряска заметно усилилась.
Ай…
Только в такие моменты понимаешь, насколько плоха невозможность контактировать с окружающими объектами. Пошатнувшись, я попытался схватиться за поручень, но рука прошла насквозь. Оступился — и понял, что падаю. На пути удачно подвернулось пустое пассажирское кресло.
Извернувшись, я нацелился в него — заранее приготовившись вот-вот «провалиться в текстуры»… Не провалился. Сиденье приняло меня на удивление мягко. Я даже смог откинуться на удобную спинку. Правда, застегнуть ремень так и не вышло — он оказался таким же нематериальным, как и поручни, — но моё положение определённо улучшилось.
Вертолёт тем временем сел и, ещё с минуту потарахтев, наконец затих. Тряска полностью прекратилась, хотя осталось едва заметное покачивание. Или это только у меня в голове?
Поблагодарив пилотов, обе сестрёнки направились к выходу.






