А внизу, прямо под нами, на многочисленные километры простирались городские улицы. И все они были заполнены хаосом…
Пустые бросались на людей, хватали, рвали на части. Люди спасались бегством, забивались в любые углы, выбегали на проезжую часть. Машины сталкивались и переворачивались в бессмысленной попытке побыстрее убраться прочь. Летели брызги разбитых витрин, щепа выломанных дверей…
Удары. Крики. Выстрелы.
На окраине города даже прогремело несколько взрывов…
— Ну? Как тебе? — воодушевлённо спросила Кейт. А вернее Мона… теперь в этих обезумевших глазах можно было различить лишь её.
— Прекрати это.
— Прекратить? — лицо изобразило недоумение, — Я не могу. Ведь только так люди способны осознать, насколько хрупка их иллюзия защищённости. Насколько несовершенными и даже опасными могут оказаться любые манипуляции с человеческим разумом.
— И зачем всё это?
— Зачем? Чтобы уничтожить Андромеду, естественно. От подобного корпорация уже не оправится. Она навсегда утратит доверие общества и канет в небытие. Её акции обрушатся, а господство навек уйдёт в прошлое. И даже само название проекта «Пустые» окажется под запретом. Словно величайшее табу.
— И это стоит тысяч жизней?
— Конечно, — улыбнулась она, — По сути, цена не имеет значения. Только так мы сможем победить.
— Мы?
— Ты и я. Ведь это наш общий замысел.
— Твой замысел, — покачал я головой, — Я не планировал участвовать в массовом побоище. Напротив, я здесь, чтобы тебя остановить.
— Но… как же так? — в глазах появилась искренняя растерянность, — Алекс?
— Моё имя Шон.
— Шон? — Мона нахмурилась. Мимика лица всё меньше напоминала человеческую, — Выходит, ты сдался… решил остаться просто инструментом в чужих руках…
— Нет, — отозвались мои губы совершенно не моим голосом, — Я просто осознал ценность человеческой жизни. Ты бы тоже смогла, если бы дала людям шанс.
— Ценность? О, я знаю! — засмеялась она, — Главная ценность человеческой жизни в том, что она конечна… — во взгляде появился недобрый огонёк, — Позволь, я покажу.
Мона ринулась вперёд — и вновь в секунду оказалась подле меня. Удар последовал незамедлительно.
Но в этот раз я был готов биться по её правилам.
Я двинулся — и сразу переместился на десяток метров прочь. Короткий шажок навстречу — и вот я уже стою позади неё. На лету ловлю её руку и нарочито медленно завожу ей за спину. Надавливаю, чтобы сделать захват ощутимо болезненным.
Рефлексы позволяли разглядеть каждое действие до мельчайших деталей.
— Прекрати это! — скомандовал я, притянув противницу к себе, — Невинные гибнут…
— Пусть гибнут, — усмехнулась она и легонько дёрнулась… меня отбросило, словно кувалдой огрели.
Проскоблив ладонью по воздуху, я тут же поднялся.






