– Блистательная защитная речь! – громко провозгласил я. – Ваша честь, я гнобил миз Салливан не по той причине, что она женщина! Я возил ее мордой по столу только потому, что такой уж я по жизни урод, и с мужчиной обошелся бы точно таким же манером!
Мириам укоризненно поцокала языком.
– Кроме того, в этой куче вы найдете еще два документа, которые вам надо обязательно прочитать. Первый – это черновик искового заявления о притеснениях по половому признаку, которое я составил по поручению моего клиента и которому дам ход, если вы прямо сейчас не подпишете соглашение.
– Какое еще соглашение? – насторожился Зейдер.
Я отыскал среди бумаг на столе нужный документ и вручил ему.
– Суть его сводится к тому, что завтра вы первым же делом подадите прошение об отставке – можете написать, что по личным обстоятельствам, – и при этом укажете, что передаете все свои полномочия Мириам Салливан, которую назначаете исполняющей обязанности окружного прокурора вплоть до следующих выборов. Если вы откажетесь созвать пресс-конференцию по поводу Дэвида или подписать данное соглашение, я сразу же от имени Мириам дам этому заявлению ход, она выиграет, и вашей карьере точно каюк. А так вы, по крайней мере, можете уйти, не запятнав свой послужной список судимостью.
Его глаза забегали между фотками и соглашением. На стол шлепнулась капля пота. Зейдер вытер лоб и ослабил галстук, который и без того свободно болтался на шее.
– Я все это оспорю. Думаете, победа будет за вами? Ошибаетесь. И не думайте, что меня так просто запугать!
Повернувшись к Мириам, я разочарованным тоном произнес:
– А ты была права. Он просто дурак.
– Говорила же, что этого не хватит, – отозвалась Мириам.
– Коли так, тогда не тяни. Твоя очередь, – кивнул я.
Из внутреннего кармана пиджака Мириам вытащила два каких-то листочка и без лишних слов вручила Зейдеру. На первом были письменные показания под присягой, которые дал помощник окружного прокурора Билли Браун. В них он заявлял, что по просьбе Зейдера связывался с одним частным детективом – с целью раздобыть конфиденциальную и крайне деликатную информацию на каждого из нью-йоркских судей, касающуюся их личных и финансовых дел. Компромат на судью Нокса имелся у него еще до начала слушания, и не вытаскивал он его из загашника до тех пор, пока не прочухал, что Нокс склоняется на сторону защиты. Одного только этого вполне хватало, чтобы возбудить государственную проверку по поводу служебного проступка, но тот факт, что Зейдер незаконно добывал личную информацию и завел досье на каждого из судей, не только ставил крест на всей его карьере, но и сулил реальный тюремный срок.






