Лесной Дозор 4
Александр Вольт
Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся... опять капкан! И никакого гипса! А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой! Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат "системные подсказки". Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся. Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…
Александр Вольт, Сергей Карелин
Лесной Дозор 4
Глава 1
Сотни блестящих в сумерках глаз смотрели на меня не мигая, и от этого всеобщего молчания у меня внутри начало стремительно расползаться противное склизкое чувство. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый желудок, а затем принялось колотиться о ребра с такой силой, что удары отдавались прямо в барабанных перепонках.
Знал я такое молчание еще по прошлой жизни. Так молчала деревенская сходка, когда спрашивали про ушедшего в тайгу и не вернувшегося. Никто ничего, естественно, не знал, и от того все становилось яснее некуда.
Лось тяжело переступил копытом. Птицы на ветвях притихли. Я обвел взглядом темную толпу еще раз, вглядываясь до рези под веками, искренне надеясь, что гигантский шатун просто затерялся в задних рядах или прилег отдохнуть за широким стволом.
Но медведя на поляне не наблюдалось.
Холодный пот выступил на лбу вопреки ледяной стуже. Перед глазами снова промелькнули воспоминания прошедших дней: Миша; черная туша; кожаный нос у самой пасти, и мой запоздалый окрик про слюну. Тяжелый медвежий вздох, с которым он поднялся и потопал охранять Наиру.
Я выпрямил спину, скользнув взглядом по притихшим реликтам, по стае прыгунов, по лисицам и огромным волкам.
Мне требовалось сказать, причем говорить так, чтобы до каждой звериной души дошло с первого раза. Лешрака больше нет. Лес остался на мне, и перекладывать эту ношу было не на кого.
Рука сама нашарила в кармане разгрузки сухую веточку — все, что осталось мне от старого сморчка. Пальцы стиснули ее сквозь плотную ткань. Береги этот лес, егерь. Так он сказал.
— Слушайте меня все, — произнес я громко. Голос прозвучал хрипло, но твердо, разлетаясь над заснеженными макушками елей. — Слушайте и запоминайте каждое слово. В наш лес пришла хворь. Страшная хворь, от которой нет спасенья. Зверь, который ее подхватит, теряет всякий разум.
По рядам прокатился тревожный шепоток. Василиск сухо зашуршал чешуйчатым хвостом о поваленное бревно. Я сделал шаг вперед, продолжая.
— Больной зверь не ведает страха. Он не чует боли. У него наступает помрачение рассудка, и единственное, чего он желает — убивать.






