ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Америка славит Лайла Лаваллета, посулившего вырвать страну из клещей экономического шантажа. Лишь немногим удается разглядеть под этой личиной авантюриста, поставившего США на грань краха. Римо Уильямс и Чиун, призванные охранять мошенника, сталкиваются с единственным человеком на Земле, которого не в силах уничтожить Дестроер. Это... отец Римо Уильямса! Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир Узы крови Пролог Чиун, правящий Мастер Синанджу, почтенный глава древнего рода наемных убийц-ассасинов, служившего властителям мира с древних времен, недоуменно вздохнул: – Ничего не понимаю! – Я не сомневался: рано или поздно ты придешь к моему образу мыслей, сказал Римо Уильямс, его ученик и последователь. – Молчи, белый! Что за манера все на свете обращать в шутку! – А я не шучу. – Поговорим в другой раз, когда ты сумеешь вести себя как подобает и держать свой бестолковый язык за зубами. «Как угодно», хотел было сказать Римо, но, сообразив, что, сделай он так, жизнь его станет сущим несчастьем, а выслушать Чиуна все равно придется, склонил голову: – Прости, папочка. Что именно ты не понимаешь? – Так-то лучше, – сказал Чиун. – А не понимаю я, что за чепуха с этими канцерами. – С чем? – С канцерами. Ведь канцер – это болезнь? – Да. И весьма опасная – рак. – Но если рак так ужасен, почему все стремятся приобщиться к нему? – Не встречал никого, кому хотелось бы заполучить рак, – сказал Римо. – Я сам видел. Или ты думаешь, я совсем глупец? Люди собираются в толпы, чтобы иметь канцер! Много раз видел. Своими собственными глазами. – Ну теперь уже я ничего не понимаю! – воскликнул Римо. – Собственными, – настойчиво повторил Чиун. – По телевизору. Ради канцеров прерывают даже регулярные передачи, и все эти длинноволосые и неряшливые люди поют, танцуют и кричат: «Канцер для фермеров!», «Канцер для шахтеров!» Некоторое время Римо обдумывал услышанное. Чиун длинными ногтями выбивал дробь по натертому

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Прижимая к себе букет, она думала о смерти.

Смерть сопровождала ее всю жизнь – из-за Дара. Не такая уж это радость знать будущее. Иногда это полезно, но способность предвидеть смертный час тех, кого любишь, и порой надолго вперед, – сомнительное удовольствие.

Целых три года Мария с точностью до дня и часа знала, когда рак доконает ее мать. Долгих три года она хранила этот секрет в своем сердце, умоляя мать лечь на обследование. Когда та наконец согласилась, было уже поздно.

Так и пришлось Марии научиться держать свое знание при себе, усвоив: чему быть, того не миновать. Но дважды она видела собственную смерть и дважды избегала ее. И все-таки когда-нибудь это ей не удастся.

Мария миновала мужчину, склонившегося над чьей-то могилой. Она думала о еще одной смерти – своего сына. Дар ей тогда не помог, смерти сына она не предвидела, даже вообразить не могла, что его арестуют и казнят в тюрьме за преступление, которого он не совершал.

После развода она оставила ребенка мужу, надеясь, что, как мужчина, тот сумеет лучше подготовить мальчика к жизни. Тогда она убедила себя, что это решение правильное. Кто мог предвидеть, чем все обернется?

Я могла, сказала себе Мария.

Сейчас она в последний раз поклонится могиле сына, потом пойдет в полицию, а что уж там будет дальше – все равно.

Постукивая каблучками, она дошла до знакомой развилки, у которой высился засохший старый дуб, а под ним стоял мраморный обелиск с высеченным на нем именем Дефуриа. Тут ей надо было сойти с дорожки.

Так она и сделала.

Подходя к родной могиле, Мария услышала за собой размеренную поступь и, побуждаемая скорее любопытством, чем интуицией, обернулась на звук. К ней шла смерть.

Это был высокий мужчина в габардиновом пальто, с глубоко посаженными глазами на чеканном лице. Шрам, пересекавший правую скулу, делал его еще бездушней. Такого жестокого выражения на этом лице она еще никогда не видела.

– Что, выследил?

– Да, Мария. Я знал, что ты приедешь сюда. В это время ты всегда здесь бываешь. Все не можешь расстаться с прошлым?

Когда видение померкло, Мария отъехала к обочине и остановилась. Мимо по направлению к перекрестку проехал золотистый фургон. Она уткнулась лицом в руль, но уже через секунду душераздирающий визг тормозов заставил ее поднять голову.

Это рваными рывками пытался остановиться фургон, но его с силой развернуло, и послышался глухой удар. Трейлер – тот самый, из видения снес ему радиатор и с воем пополз дальше.

– О, Господи!

Выскочив из машины, Мария побежала к покалеченному фургону, из кабины которого на ватных ногах выбирался парень в джинсах.

– Вы не пострадали? – спросила Мария.

– Нет... кажется, нет, – неуверенно проговорил парень и поглядел на смятый передок своей машины.