А чувственное возбуждение, нервная дрожь, странное беспокойство и тоска, охватывающие ее, стоило графу появиться поблизости или заговорить с нею, — все это, успокаивала себя Августа, ровным счетом ничего не значит!
Она старалась не думать и о том, что, по ее глубокому внутреннему убеждению, Грейстоун пережил какую-то тяжкую утрату (как, впрочем, и она сама) и ему совершенно необходимы любовь и веселье, чтобы справиться с чувством разверзшейся перед ним черной бездны, прогнать холодные тени, омрачавшие его взор. Всему свету известно, что Грейстоун ищет себе невесту… Но Августа, конечно же, понимала, что он и в расчет не примет женщину, которая способна нарушить его тщательно отлаженную жизнь. Нет, разумеется, он выберет себе совсем иную графиню…
Грейстоун при бледном свете свечи неторопливо рассматривал ее весело улыбающееся лицо.
— Я весьма удивлен, мисс Баллинджер, что вы никак не могли уснуть. Вы сегодня, по-моему, двигались более чем достаточно. Днем вы участвовали в состязаниях для дам по стрельбе из лука, затем — в длительной прогулке к старинным римским развалинам, а потом — в пикнике. И после всего вечером вы еще чрезвычайно много танцевали и играли в вист. Можно предположить, что после столь бурного дня вы должны просто с ног валиться.
— Да, разумеется, вы правы. Но, наверное, виноваты незнакомая комната и постель… Вы знаете, милорд, как иной раз бывает, когда ложишься в чужую кровать?
Его холодные серые глаза, напоминавшие Августе покрытое льдами зимнее море, странно блеснули.
— Какое чрезвычайно интересное наблюдение! А что, вам часто доводилось ложиться в чужую кровать, мисс Баллинджер?
Августа молча уставилась на него, не понимая, шутит он или нет. На какой-то миг в глубине души у нее возникла тверлая уверенность, что в вежливых замечаниях Грейстоуна содержится явно неприличный намек… Нет, решила она, совершенно исключено! Ведь это же Грейстоун! Он ни за что и никогда не сделает и не скажет в присутствии леди ничего, даже в малейшей степени непристойного. «Хотя, меня он, пожалуй, леди и не считает», — мрачно напомнила она себе.
— Нет, милорд, у меня не было особых возможностей путешествовать, именно поэтому я привыкла всегда спать на одном и том же месте. А теперь, если позволите, я лучше вернусь наверх. Кузина могла проснуться и заметить мое отсутствие. Она, конечно же, будет беспокоиться.
— Ах, прелестная Клодия! Ну разумеется, мы не хотим, чтобы наш Ангелочек беспокоился из-за своей проказницы-кузины, не правда ли?
Августа нахмурилась. Совершенно ясно: в глазах графа она пала чрезвычайно низко, раз он воспринимает ее как дурно воспитанную озорную девицу. Остается лишь надеяться, что он не считает ее к тому же и воровкой.
— Да, милорд, мне действительно не хочется тревожить Клодию.






