ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герои романа встречаются на свиданиях, на перекрестках судьбы и в смертельных поединках. И каждая встреча неожиданна и парадоксальна. Добродетельная жена дороже рубинов, считает граф Грейстоун — шпион и ученый, и женится на самой безрассудной и мятежной из женщин! И обретает единственную и вечную любовь! Джейн Энн Кренц Встреча Пролог Война закончена. Человек, известный под прозвищем Немезида, стоял у окна своего кабинета, прислушиваясь к шуму на городских улицах. Весь Лондон праздновал разгром армии Наполеона при Ватерлоо; так праздновать умеют только лондонцы — фейерверки, музыка, рев многотысячной ликующей толпы наполнили огромный город. Война закончена, однако Немезида знал: до настоящего конца еще далеко. Мало того, теперь ему казалось, что для него война не кончится никогда, ибо личность предателя, назвавшего себя Пауком, по-прежнему оставалась нераскрытой тайной. Неужели он не сумеет разрешить эту последнюю головоломку? Неужели правосудие не восторжествует — во имя тех, кто погиб от руки Паука? И в то же время Немезида понимал: ему необходимо подумать об устройстве собственной жизни. У него имеются определенные обязательства по отношению к семье и титулу. И прежде всего ему предстоит заняться поиском невесты. Да, этим вопросом он займется так, как занимался всем в своей жизни: опираясь на логику и здравый смысл. Для начала составит список достойных невест и уже затем одну — достойнейшую — выберет в жены. Он совершенно точно представлял, какой хотел бы видеть будущую жену. Соответственно его знатному имени и высокому титулу, это должна быть женщина добродетельная. А что касается его личных требований к невесте, он хотел бы жениться на такой женщине, которой мог бы полностью доверять, которой было бы знакомо понятие «верность». Немезида слишком долго прожил в тени. Он давно понял дену доверия и верности — понял, что они бесценны. Он снова прислушался к празднично

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И еще по одной причине она старалась вести себя в его присутствии предельно осторожно: он, черт его побери, чрезвычайно… нет, сверхъестественно умен!

Аманда лихорадочно выбирала из всех заготовленных оправдательных версий наиболее правдоподобную. Выдумка должна быть безукоризненной. Грейстоун отнюдь не дурак. Да, граф чрезвычайно мрачная личность, всегда исполнен собственного достоинства, отличается поистине ледяной вежливостью и временами выглядит просто напыщенным пуританином, но он, безусловно, не дурак.

Августа решила, что другого выбора у нее нет: придется пойти на исключительную наглость. Она заставила себя лучезарно улыбнуться и, обратив лицо вверх, с легким удивлением взглянула на Грейстоуна:

— О, добрый вечер, милорд! Вот уж не ожидала, что в столь поздний час кто-то еще заглянет в библиотеку. А я здесь просто ищу… свою шпильку. Я ее нечаянно обронила.

— Какая-то шпилька в замке одного из ящиков…

Августе снова удалось изобразить удивление. Она резво вскочила на ноги:

— Господи, ну конечно! Вот же она! И как только она умудрилась туда лопасть! Благодарю вас. — Дрожащими пальцами она вытащила шпильку… и как ни в чем не бывало сунула в карман своего ситцевого халатика. — Я спустилась сюда за какой-нибудь книжкой, потому что никак не могла уснуть. И вот пожалуйста: такая досадная оплошность — потеряла шпильку!

Грейстоун при бледном свете свечи неторопливо рассматривал ее весело улыбающееся лицо.

— Я весьма удивлен, мисс Баллинджер, что вы никак не могли уснуть. Вы сегодня, по-моему, двигались более чем достаточно. Днем вы участвовали в состязаниях для дам по стрельбе из лука, затем — в длительной прогулке к старинным римским развалинам, а потом — в пикнике. И после всего вечером вы еще чрезвычайно много танцевали и играли в вист. Можно предположить, что после столь бурного дня вы должны просто с ног валиться.

— Да, разумеется, вы правы. Но, наверное, виноваты незнакомая комната и постель… Вы знаете, милорд, как иной раз бывает, когда ложишься в чужую кровать?

Его холодные серые глаза, напоминавшие Августе покрытое льдами зимнее море, странно блеснули.

— Какое чрезвычайно интересное наблюдение! А что, вам часто доводилось ложиться в чужую кровать, мисс Баллинджер?

Августа молча уставилась на него, не понимая, шутит он или нет. На какой-то миг в глубине души у нее возникла тверлая уверенность, что в вежливых замечаниях Грейстоуна содержится явно неприличный намек… Нет, решила она, совершенно исключено! Ведь это же Грейстоун! Он ни за что и никогда не сделает и не скажет в присутствии леди ничего, даже в малейшей степени непристойного. «Хотя, меня он, пожалуй, леди и не считает», — мрачно напомнила она себе.