ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Анжелика» — первая часть знаменитой историко — авантюрной эпопеи о головокружительных приключениях Анжелики де Сансе де Монтелу, прекрасной покорительницы сердец, и ее капризной, преисполненной коварных сюрпризов судьбе... Анн Голон, Серж Голон Анжелика ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МАРКИЗА АНГЕЛОВ Глава 1 — Нянюшка, — спросила Анжелика, — для чего Жиль де Рец убивал столько детей? — Все это козни дьявола, моя девочка. Жиль де Рец, людоед из Машкуля, хотел стать самым могущественным сеньором среди всех. В его замке было полно всяких колб, склянок и горшков с красным варевом, а над ними клубились зловонные пары. Дьявол требовал себе в жертву сердца маленьких детей. Вот почему Жиль де Рец убивал. Потрясенные матери с ужасом смотрели на черную башню Машкуля, вокруг которой всегда стаями кружилось воронье — столько трупов невинных младенцев было в подземельях замка. — И он их всех съедал? — спросила дрожащим голосом Мадлон, маленькая сестренка Анжелики. — Нет, всех просто не смог бы, — ответила кормилица. Склонившись над котлом, она некоторое время молча помешивала заправленный салом суп из капусты. Ортанс, Анжелика и Мадлон, дочери барона де Сансе де Монтелу, сидя за столом, на котором уже стояли миски и лежали ложки, с замиранием сердца ждали продолжения. — Он поступал еще хуже, — снова заговорила кормилица, и в голосе ее зазвучал гнев. — Сперва требовал, чтобы младенца — девочку или мальчика — привели к нему. Испуганный малыш кричал, звал свою мать, а сеньор, развалившись на кровати, наслаждался его ужасом. Затем приказывал подвесить дитя у стены на специальном приспособлении вроде виселицы, которое сжимало бедняжке грудь и шею, душило его, но не до смерти. Малютка бился, словно придушенный цыпленок, потом начинал хрипеть, глаза несчастного вылезали из орбит, он весь синел. И в огромном зале слышались лишь хохот жестоких мучителей да стоны их маленькой жертвы. Наконец Жиль де Р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У нее было доброе, обветренное от деревенского воздуха лицо, преждевременно увядшее от многочисленных родов. Она была одета в серое саржевое платье, а голову ее прикрывал платок из черной шерсти, так как и в гостиной, где она коротала время с бароном-дедушкой и старушками тетками, было более сыро, чем в кухне.

Она спросила, скоро ли будет готов липовый отвар для мессира барона, потом справилась, хорошо ли пососал грудь малыш, не капризничал ли. Мимоходом она погладила по щеке дремавшую Анжелику, длинные волосы которой цвета потемневшего золота рассыпались по столу и блестели в отсветах пламени очага.

— Пора в постель, девочки. Пюльшери сейчас проводит вас.

Всегда покорная Пюльшери, одна из старых теток, каждый вечер укладывала девочек спать. Она была бесприданницей и так и не сумела найти себе мужа или хотя бы монастырь, куда бы ее согласились принять, но, вместо того чтобы плакаться или дни напролет сидеть над вышиванием, она, желая быть полезной, охотно выполняла роль наставницы при своих племянницах, за что в замке ее немножко презирали и выказывали гораздо меньше внимания, чем другой тетушке, толстой Жанне.

Пюльшери занималась старшими племянниками. Младших детей укладывала кормилица, а Гонтран, у которого не было наставника, отправлялся спать на свой соломенный тюфяк под крышу, когда ему заблагорассудится.

Вслед за худощавой старой девой Ортанс, Анжелика и Мадлон входили в гостиную, где пламя очага и три свечи не могли до конца рассеять густую темень, веками накапливавшуюся под высокими старинными сводами. На стенах, спасая от сырости, висели гобелены, но такие уже старые, источенные молью, что невозможно было разобрать, что за сцены изображены на них, и только молчаливой укоризной глядели оттуда чьи-то мертвенно-бледные лики.

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

— Гийом Люцен, вы ведь знаете моего сына? Он конюх нашего хозяина, барона де Сансе де Монтелу.

— Да, знаю, очень красивый парень.

— Ну так вот, о его отце я могу вам сказать только одно: он служил в армии монсеньера кардинала Ришелье, когда тот пошел на Ла-Рошель, чтобы уничтожить протестантов. Сама я не была гугеноткой и всегда молилась богородице, чтобы она помогла мне остаться девушкой до замужества. Но после того. как войска нашего христианнейшего короля Людовика XIII прошли через Пуату, я, как бы это сказать помягче, потеряла свою невинность. А в память о тех дьяволах, чьи латы, утыканные гвоздями, разорвали единственную рубашку, что у меня была тогда, мой сын носит имя Жан Латник. Ведь один из этих дьяволов — его отец. А о всяких разбойниках да грабителях, которых голод то и дело выгонял на большую дорогу, я бы столько могла порассказать — ночи не хватит.