ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ужас, что пришел в сытый богатый городок, принял одно из самых древних обличий в мире — обличье цыганского табора. Цыгане, вечные бродяги, за мелкие монеты развлекающие толпу, владеют стародваними секретами черного колдовского искусства. И когда довольный жизнью адвокат Билли Халлек случайно сбивает машиной старуху из табора и не несет наказания за случившееся, «цыганский барон» наказывает его сам. Расплата за содеянное такова, что Билли еще тысячу раз пожалеет, что остался в живых, ибо смерть была бы милостью…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Халлек еще крепче обнимает свою дочь, ощущая на коже мурашки.

— Сделать еще яичницу? — спросила Хейди, нарушив его раздумья.

— Нет. Нет, спасибо. — Он виновато посмотрел на пустые тарелки: как бы ни шли дела, хоть из рук вон плохо, они никогда не лишали его ни сна, ни аппетита.

— Ты уверен, что?..

— О'кей! — Он улыбнулся. — Ты — о'кей, я — о'кей, Линда — о'кей. Как говорят в мыльных операх, кошмар позади, нельзя ли нам вернуться к нашей жизни?

— Прекрасная идея. — И на сей раз она смогла ответить ему вполне искренней улыбкой.

Внезапно ей стало снова меньше тридцати.

— Дожарить тебе бекон? Там еще два кусочка осталось.

— Нет, — сказал он, вспомнив, как туго сидели трусы на его талии (талия называется! Ха-ха? Последний раз у тебя была талия где-то в 1978 году — шайба ты хоккейная!), то и дело приходится живот поджимать. Вспомнил про весы и сказал:

— А знаешь, давай-ка еще один кусочек. Три фунта сбросил, как-никак.

Жена уже возилась у плиты. Несмотря на его первоначальное «нет». «Иногда ода видит меня насквозь до такой степени, что это даже угнетает», — подумал он. Хейди обернулась.

— А ты все думаешь об этом?

— Да нет же! — отрезал он. — Ну может, в конце концов, человек тихо-мирно сбросить три фунта веса? Ты же сама говоришь, что хотела бы видеть меня немножко…

«худеющим»

…не таким толстым. — Ну вот, опять Хейди навела его на мысли о цыгане. «Будь он неладен!» Изъеденный нос цыгана, его чешуйчатый скрюченный палец, коснувшийся щеки прежде, чем он успел отшатнуться. Так отшатываются от прикосновения паука или от шевелящегося месива жуков и червей под трухлявым бревном.

Хейди поставила перед ним бекон и поцеловала в висок.

— Извини. Ешь и теряй вес. Но помни, что там Билли Джоэл говорит на этот счет…

I love you just the way you are…

«Люблю тебя такой, как есть…» — пропели они в унисон.

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Словно во сне он побрел к ее комнате.

«Бродячий бизнес всегда готов уладить такие дела, мой друг… для того он и существует.

Мудак, Уильям, это человек, который не верит тому, что видит».

Билли Халлек открыл дверь в конце коридора и увидел свою дочь. Линда спала в своей постели, закрыв лицо одной рукой. В другой держала любимую игрушку — медвежонка Амоса.

«Нет. О, нет. Нет, нет!»

Он вцепился в дверную раму, раскачиваясь, словно в полусне. Нет, он был кем угодно, только не мудаком, потому что увидел все: ее одежду на спинке кресла, распахнутый настежь чемодан, из которого вывалились ее вещички — джинсы, шорты, блузки, белье. На ручке чемодана этикетка автобусов «Грейхаунд». Увидел и понял еще кое-что. Когда он входил в спальню, роз не было. Линда привезла их матери в знак примирения. Она прибыла пораньше, чтобы помириться с матерью до его приезда.

Старый цыган с гниющим носом: «Тебя не за что винить, говоришь.