ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ужас, что пришел в сытый богатый городок, принял одно из самых древних обличий в мире — обличье цыганского табора. Цыгане, вечные бродяги, за мелкие монеты развлекающие толпу, владеют стародваними секретами черного колдовского искусства. И когда довольный жизнью адвокат Билли Халлек случайно сбивает машиной старуху из табора и не несет наказания за случившееся, «цыганский барон» наказывает его сам. Расплата за содеянное такова, что Билли еще тысячу раз пожалеет, что остался в живых, ибо смерть была бы милостью…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Махнула конским хвостом прически, перехваченным на сей раз вполне сексуальным бархатным бантом. Под мышкой — учебники, в другой руке два небольших помпона для парада мажореток — один белоснежный, другой ярко-красный.

— Пока, пап!

— Счастливо, Лин!

Халлек сел за стол и первым делом схватил «Уолл-стрит джорнел».

— Возлюбленный! — сказала Хейди.

— Моя дорогая! — с шутливым пафосом ответил он и немедленно отложил газету.

Жена поставила перед ним дымящуюся яичницу, английскую сдобу с изюмом и пять кусочков поджаристого бекона. Хорошая еда. Сама скользнула на стул напротив нет и закурила «Вантаж-100». Минувшие январь и февраль были несколько напряженными — слишком много «обсуждений» — фактически, закамуфлированных ссор, слишком много ночей в постели спиной к спине. Но выход нашли: она перестала подкалывать его по поводу веса, а он прекратил нудить по поводу ее полутора пачек сигарет в день. В итоге весна получилась недурная. На фоне достигнутого между ними перемирия произошли и некоторые другие приятные вещи. Во-первых, Халлек получил повышение, и немалое. «Грили, Пеншли и Киндер» теперь стали «Грили, Пеншли, Киндер и Халлек». Мать Хоти исполнила свою давнюю угрозу и вернулась к себе в Вирджинию. Линда наконец-то выбилась в ведущие парада мажореток, что для Билли стало сущим благом, так как ее сценические потуги порядком напрягали. В общем, все пошло нормально.

Потом в городе появились цыгане.

«Худеющий», сказал старый цыган; «и что там за гадость приключилась с его носом? Сифилис, что ли? Рак? А может, и что-то похлеще, вроде проказы? Да черт с ним, в конце-то концов! Выброси из головы!»

— Не можешь выбросить из головы эту историю? — внезапно спросила Хейди. Так внезапно, что Халлек вздрогнул. «Билли, не твоя вина была». Так сказал судья.

— Да нет, я не о том думал.

— А о чем ты думал?

— Да «Джорнэл»… — ответил он. — Там говорят, что в нынешнем квартале жилищное строительство опять затормозилось.

Не его вина — это точно. Судья верно сказал. Судья Россингтон. Кэри — для друзей.

«Для друзей вроде меня», подумал Халлек. «Сколько партий в гольф с Кэри Россингтоном. На гулянке у нас накануне Нового Года два года назад, когда я решил бросить курить и не сделал этого. Кто мял твою такую вызывающую титьку во время традиционных обменов новогодними поцелуями? Не может быть! Ну конечно же — добрый славный Кэри Россингтон, провалиться мне на этом месте!»

Да. Добрый старый Кэри Россингтон, перед которым Билли оспаривал полтора десятка муниципальных судебных дел. Добрый старый Кэри Россингтон, с которым Билли время от времени играл в покер в клубе. Добрый старый Кэри Россингтон, который не уронил себя, когда его старый приятель по гольфу и покеру Билли Халлек (Кэри иной раз хлопал его по спине и орал: «Ну, как твои… висят.