Завеса лопнула, как мыльный пузырь; ее остатки исчезли в пустоте, откуда Николь их и вызвала.
— Если я иду к тебе, остановить меня невозможно, — рассмеялся он. — Смирись, Ники. Ваша магия — ничто по сравнению с нашей. Кстати, ты могла бы и покориться. Если до Йоля не согласишься, тогда я насильно свяжу нас узами.
Джеймс высветлил себе волосы. На нем были черные джинсы, футболка, черная кожаная куртка. В левом ухе висела серьга из черного металла.
— И зачем все эти хлопоты? — буркнула девушка.
Он улыбнулся до ушей.
— Потому что ты такая сладкая.
— Меня же тошнит от тебя.
Он расхохотался.
— Нет. Не тошнит. — Сняв куртку, Джеймс бросил ее прямо на пол и подошел к кровати. — Правда ведь, миссис Мур?
«Я не закричу, — уговаривала себя Николь. — Не стану ничего делать. Буду просто сидеть…»
Джеймс медленно приближался к ней, словно ягуар к жертве. Николь сжала кулаки и стиснула зубы, чтобы не завизжать.
— Я знаю, что ты со мной сделала. — Он стащил с себя футболку. — Когда мы взяли тебя в плен, ты меня приворожила. Я сразу это понял. Заклинание отрикошетило в тебя. Верно же, Ники? Ты ведь не думала, что я на тебе женюсь. Рассчитывала, что влюбленный колдун тебя отпустит.
— Точно, — прошипела она, хоть и обещала себе молчать. — Я околдовала тебя. По крайней мере, пыталась. А теперь ты на мне женился, и ты… ты… — Она запнулась, не находя слов. — Я тебя не люблю! Разве тебе все равно?
Глаза у Джеймса были темно-синие. Он похлопал ресницами.
— Конечно все равно. Как же иначе? Я ведь колдун, а мы не верим в любовь. — Он усмехнулся и добавил: — Зато верим в желание.
Он подошел к ней вплотную, и Николь всей душой захотела оказаться где-нибудь подальше.
«Isabeau, ma vie, ma femme
[2]
Изабо, жизнь моя, жена моя (фр.).
, — страстно шептал Жан. — Как я люблю тебя! Как обожаю!»
Она лежала под ним на брачном ложе, заговоренном чарами плодородия. Вся комната была усыпана розами — Деверо заставили их расцвести зимой.
«А меня заставили выйти за него», — подумала Изабо.
Но она лгала себе. Она отдавалась ему по доброй воле. Нет, не так. Желала его так же, как он ее.
«Разве я могла мечтать о такой страсти? — думала она, глядя, как в мерцании свечей глаза Жана вспыхивают огнем. В них отражалось ликование, триумф. — И все это дарит мне он. Он — источник пламени, горящего во мне. Он сжигает меня…»
В лондонской квартирке Джоэля Холли вскрикнула и села на кровати. Пот лил с нее градом, сердце бешено колотилось.
Аманда включила свет.
— Что с тобой? Что случилось?
— Кошмар приснился, — успокоила ее девушка, смахнув темные кудри с потного лба. — Прости. Ложись.
Аманда медлила.
— Точно все в порядке? Бог мой, да ты вся взмокла!
— Ничего страшного. — Холли настойчиво повысила голос. — Все нормально со мной. Иди.
— Но…
— Черт побери, Аманда! Оставь меня в покое!
Она хотела заснуть.






