Между тем, несмотря на страсть, кипевшую в душе Рейни, ему следовало действовать с примерной осторожностью. Нешуточная страстность и увлеченность ее натуры иногда пугали Клиффорда. Сам он был человеком совсем иного склада, его никак нельзя было назвать серьезным. Жизнь представлялась ему чередой развлечений. Для настоящего дела он был слишком ленив. Слишком любил себя и плотские утехи.
Единственным объектом, достойным страсти, были для Клиффорда шикарные автомобили. И, конечно, красивые женщины, которых можно было на них катать. Он пристрастился к автомобильным гонкам в Брукленде. В нынешнем году он даже собирался попасть на ралли в Монте-Карло, но не сумел.
Клиффорд испытывал острую нужду в деньгах. Спору нет, он действительно был влюблен в Рейни, но еще больше ему улыбалось прибрать к рукам капиталы ее отца, а также наследство, которое Рейни получит после смерти бабушки-графини.
У него приятно кружилась голова, когда он представлял себе родовое поместье французских аристократов в Каннах. Что и говорить, сделаться совладельцем старинного замка Сен-Канделл – это ли не предел мечтаний!
– Кажется, мне пора возвращаться, – с протяжным вздохом произнесла Рейни. – Конечно, это было бы безумием – бежать с тобой на край света…
– Но прекрасным безумием, разве нет, любимая? – вполголоса проговорил он и бросил на нее тот особенный томный взгляд, от которого ее сердце трепетало, словно птица в силках.
Глядя на нее сверху вниз, на ее нежное лицо, обрамленное темными вьющимися волосами, он чувствовал, что искренне любит ее.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – Как бы мне хотелось тебя поцеловать, но я боюсь размазать помаду у тебя на губах… Ах, если бы ты только знала, что ты со мной делаешь!
– То же, что и ты со мной! – взволнованно откликнулась она и улыбнулась.
Когда она улыбалась, Клиффорд чувствовал себя гораздо спокойнее. Для своих двадцати лет Рейни была слишком уж серьезна. В ее печальных глазах словно отражались вековая поэзия и грусть ирландских и французских предков.
– И с чего это твоя мать меня невзлюбила? – проворчал он.
– Ума не приложу, – вздохнула Рейни. – Я понимаю тебя, милый. Это очень обидно. Но, поверь, для меня не имеет никакого значения то, что она говорит…
– Как бы там ни было, – пожал он плечами, – скоро ты сама будешь вправе распоряжаться своей судьбой.
– А ты не боишься, что она оставит меня без гроша, если я буду принадлежать тебе?
– Еще чего! – искренне удивился Клиффорд.
Между тем он прекрасно понимал, что состояние отца Рейни, а также наследственный замок, капиталы и поместье ее французской бабушки графини Шани рано или поздно должны перейти к Рейни.
Взгляд Рейни застилал любовный туман. Клиффорд казался ей верхом совершенства.






