За камерами, где-то в пустоте, звучали голоса, звонили телефоны.
— Доброе утро, — поздоровалась Сэнди с Биллом Уокером.
Тот поднял на нее глаза и опять погрузился в сценарий. И здесь, в студии, она ощущала одиночество, и здесь тревога из-за отсутствия мужа не оставляла ее, все усиливаясь. Предчувствие катастрофы сгущалось над ней подобно ядовитому облаку, а ее друзья не желали, чтобы оно хотя бы краем задело и их. Ей нужен был Гейб. И другой менеджер.
К 7.0 °Cэнди довела себя почти до грани нервного срыва, но когда зажглась красная лампа, ей удалось расслабиться. Билл Уокер взял верстку сюжетов и напомнил о предстоящих сериях репортажей, рассказывающих о нефтеносных районах в Силвертон-Каунти в Техасе (там находился Гейб!), потом улыбнулся Сэнди.
Она посмотрела в камеру и сказала:
— Привет! Через несколько минут я побеседую с Эдрой Барак и с Бетти Гардинер, автором книги «Сексуальные роды» (проклятие!), а затем мы расскажем о нескольких рецептах к Рождеству, в которых используется — что бы вы думали? — ладан и мирра! Билл, прошу!
Билл передал слово Джеку Слеттери с новостями из Вашингтона, и красная лампочка погасла. После выхода в эфир Сэнди никогда не смотрела на камеры. Они напоминали ей хирургические инструменты, и она чувствовала себя так, будто оказалась на операционном столе.
Первые полчаса эфирного времени прошли без участия Билла и Сэнди, так как в программе значился пространный сюжет с предварительно записанным интервью с Кермитом Дайсоном, колоритным шпионом, который работал на ЦРУ и на экс-президента. Сэнди сделала несколько пометок для себя и выпила воды со льдом, которую принесла ассистентка режиссера. Ее тело налилось усталостью, но сознание было даже слишком ясным для столь раннего часа. Прошел еще один день, а менеджер молчит о возможности ее выхода в эфир в более престижное время. Еще один день пустоголовых интервью в этой программе для домохозяек. Еще один никчемный день, в то время как какой-нибудь смазливый парень со Среднего Запада заколачивал по четыреста тысяч долларов в год, преподнося телезрителям вечерние новости. Ее друзья считали, что она должна быть счастлива, оторвав такой лакомый кусочек, счастлива, что делает то, что всегда хотела делать, и ей за это неплохо платят.
Но она чувствовала только злость и зависть, но никак не счастье. Она мечтала вести программу новостей с начала до конца: репортаж, комментарий, журналистское расследование. Она жаждала славы. Настоящей славы! Может быть, не такой грандиозной, как восхождение на Монблан журналистики, но все же впечатляющей. У нее была возможность ощутить вкус славы, и он ей понравился.
Сэнди несколько отвлеклась, когда ассистентка, почему-то побледневшая, вызвала Билла в аппаратную.






