Его ненавидели президенты, сенаторы и генералы, презирали крупные бизнесмены и обожали либералы.
Не остановят ли программу?
Оставалась минута до того, как опять подключатся местные телестудии. Сэнди удалось справиться со своим состоянием: тошнота прошла, предметы опять приобрели четкие очертания. Из светящегося марева появилась Гарриет и присела рядом с Сэнди.
— Они собираются сообщить об этом в новостях, — прошептала Гарриет. — Билл хочет объявить специальную программу на одиннадцать тридцать вечера, а вы должны сказать, что нам всегда будет не хватать Люка Эвери. Мы сократим сводку погоды, а потом, как и договаривались, пойдет ваше интервью с Эдрой Барак. О'кей?
Сэнди вдохнула запах тяжелых духов Гарриет и посмотрела в ее лихорадочно блестевшие глаза.
— О'кей, — сказала она.
Гарриет убежала с такой стремительностью, что только полы ее пиджака захлопали. Зажглась красная лампочка, и Билл с трагическим лицом сообщил утренней аудитории об убийстве, намекнув на руку Вашингтона, затем сделал паузу.
Сэнди решила про себя, что должна сегодня встретиться с Алисой и попытаться во что бы то ни стало связаться с Гейбом.
Эдра Барак появилась в студии, когда шла сводка погоды, и, похоже, с неподдельным интересом посмотрела программу новостей. Это была высокая, величественная женщина с теплыми карими глазами и со спокойным смуглым лицом, одетая со вкусом в голубой костюм и гофрированную блузку. В Соединенных Штатах она произвела более благоприятное впечатление, чем ее муж Мухамед Али Барак, жестокий и воинственный правитель Катара, государства с самыми богатыми на всем Ближнем Востоке нефтяными месторождениями стратегического значения. Али стремился, развязав войну с Саудовской Аравией и прекратив поставки нефти на Запад и в Соединенные Штаты, изолировать и обескровить Израиль. Хотя его финансовое положение было отнюдь не блестящим, популярностью он пользовался огромной. И у многих это вызывало тревогу. «Только дайте ракеты этому дикарю, — поговаривали в определенных, даже официальных кругах, — и он обрушит их на ваши же головы».
Ассистентка режиссера коснулась ее руки:
— Приготовьтесь, милочка.
Сэнди вышла на середину студии и, стараясь не помять блейзер, осторожно опустилась в свое кресло. На несколько мгновений она прикрыла глаза, чтобы привыкнуть к слепящему свету юпитеров. За камерами, где-то в пустоте, звучали голоса, звонили телефоны.
— Доброе утро, — поздоровалась Сэнди с Биллом Уокером.
Тот поднял на нее глаза и опять погрузился в сценарий. И здесь, в студии, она ощущала одиночество, и здесь тревога из-за отсутствия мужа не оставляла ее, все усиливаясь. Предчувствие катастрофы сгущалось над ней подобно ядовитому облаку, а ее друзья не желали, чтобы оно хотя бы краем задело и их.






