Они напоминали ей хирургические инструменты, и она чувствовала себя так, будто оказалась на операционном столе.
Первые полчаса эфирного времени прошли без участия Билла и Сэнди, так как в программе значился пространный сюжет с предварительно записанным интервью с Кермитом Дайсоном, колоритным шпионом, который работал на ЦРУ и на экс-президента. Сэнди сделала несколько пометок для себя и выпила воды со льдом, которую принесла ассистентка режиссера. Ее тело налилось усталостью, но сознание было даже слишком ясным для столь раннего часа. Прошел еще один день, а менеджер молчит о возможности ее выхода в эфир в более престижное время. Еще один день пустоголовых интервью в этой программе для домохозяек. Еще один никчемный день, в то время как какой-нибудь смазливый парень со Среднего Запада заколачивал по четыреста тысяч долларов в год, преподнося телезрителям вечерние новости. Ее друзья считали, что она должна быть счастлива, оторвав такой лакомый кусочек, счастлива, что делает то, что всегда хотела делать, и ей за это неплохо платят.
Но она чувствовала только злость и зависть, но никак не счастье. Она мечтала вести программу новостей с начала до конца: репортаж, комментарий, журналистское расследование. Она жаждала славы. Настоящей славы! Может быть, не такой грандиозной, как восхождение на Монблан журналистики, но все же впечатляющей. У нее была возможность ощутить вкус славы, и он ей понравился.
Сэнди несколько отвлеклась, когда ассистентка, почему-то побледневшая, вызвала Билла в аппаратную. Но она была настолько поглощена собственными невеселыми проблемами, что даже не задумалась, почему его так срочно вызвали.
В 7.25 в программе был перерыв: транслировались новости с более чем двухсот телестанций по всей стране. В студию вернулся явно встревоженный Билл Уокер и тяжело опустился в кресло, как-то странно взглянув на Сэнди: очевидно, он хотел с ней поговорить, что с ним редко случалось в студии перед камерами.
— Плохие новости? — спросила она.
— Люка Эвери нашли мертвым в его квартире. Его зарезали, а квартиру взломали и ограбили… — Уокер помолчал, а так как Сэнди ничего не сказала, добавил: — Он подкапывался под империю Хейга, под его техасскую нефтяную монополию. И намекал, что у него есть кое-какие материалы, касающиеся смерти Ли Коннери. Помните, когда Коннери почти уже стал президентом, его самолет разбился…
Это известие поразило Сэнди, словно разорвавшаяся бомба. Она знала жену Люка Эвери, Алису, и, конечно, внезапная смерть репортера криминальной хроники в это утро, когда ее замучили дурные предчувствия в связи с Гейбом, испугала и ошеломила ее. Через силу пробормотав какие-то слова, только чтобы ответить Биллу, она сжала кулаки и попыталась успокоиться.






