ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чудовищное наводнение превратило Самару в Атлантиду XXI столетия. Разрушена плотина Жигулевской ГЭС, город практически полностью ушел под воду. Многие погибли, не успев пробудиться от анабиоза… Николай Климов очнулся на последнем этаже торгового комплекса. Повезло. Вместе с группой выживших он выбирается из затопленного города. Но неумолимое время и водная стихия — не самое страшное. Гораздо опаснее — человек. Ведь вода вскоре спадет, и далеко не все уцелевшие захотят работать, чтобы наладить жизнь. Удастся ли созданной из осколков общества коммуне возродить город? Получится ли у тех, кто сохранил человечность, выстоять против озверевших бандитов? Стоит ли игра свеч? Николай уверен: стоит. Ведь сквозь руины опустошенной Самары проступают черты нового, живого города.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пальцы неожиданно встретили сопротивление — мягкая безвольная масса, тяжелая, не желающая уходить с пути. А в следующую секунду я понял, к чему именно прикоснулся.

Отпрянул в сторону, споткнулся и рухнул на спину, врезаясь в стеллаж. Падая, раскинул руки и сорвал несколько легких деревянных полок. Предплечье пронзила боль. Сверху с грохотом посыпался какой-то хлам. Тяжелая металлическая банка с краской ударила ребром по ключице. Я вскрикнул от боли, повалился на бок и на секунду с головой ушел под воду.

Несколько секунд барахтался, безуспешно пытаясь найти опору. Потом наконец сообразил, что вода достает лишь до пояса, нащупал дно, выпрямился и прижался к стене.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Я мог сколько угодно повторять, что мертвецы останутся мертвецами. Что бояться утопленников взрослому мужику стыдно. Все было бесполезно. Пелена инстинктивного первобытного ужаса не желала уходить. Смерть и темнота — два вечных страха, поселившихся в человеке до того, как он обрел разум, — сейчас слились воедино.

— Коля, — охранник возник рядом, удивленно посмотрел на разгромленный стеллаж, — что случилось?

— Ничего. Подожди. — Я все-таки нашел в себе силы ответить, автоматически перейдя на «ты».

Подозреваю, мой голос звучал не очень убедительно, но Сан Саныч промолчал. Дождался, пока я окончательно приду в себя, и снова пошел вперед.

Я поспешил за ним. Остаться хоть на секунду одному казалось в этот момент немыслимым.

Мы прошли больше половины пути. Плечо ныло, саднила кисть. Хуже всего было с промокшей маской. Ставшая тяжелой тряпка моментально провисла и норовила соскользнуть. Мне приходилось поправлять ее буквально через шаг. Но одна мысль о том, чтобы полной грудью вдыхать отравленный гнилостный воздух, вызывала спазм в животе.

Наконец Сан Саныч остановился. До двери оставалось не больше десятка шагов. Здесь было немного светлее, и этот неровный сумеречный свет произвел магический эффект. Сердце стало биться реже, утихла мелкая дрожь. Страх не ушел полностью, но отступил, спрятался в дальнем уголке сознания, ожидая подходящего момента, чтобы снова вырваться на свободу.

Я наконец сумел разглядеть загадочные «ванны». И не понял ничего. «Ванны» оказались пластиковыми. Часть вложена друг в друга на манер бумажных стаканчиков. Три из них — круглые — больше всего походили на огромные тазы. Еще пара — на обычные ванны. Последняя напоминала небрежно выведенную букву S.

— Придержи. — Сан Саныч выбрал самую широкую и с заметным трудом забрался внутрь. «Ванна» слегка просела, но вес держала. Сан Саныч покачал ее, проверяя баланс, и снова спрыгнул в воду. — Тащи к выходу.

Он подтолкнул ко мне стопку круглых бадей, а сам взялся за импровизированную лодку.

— Что это?

— Ванны для фонтанов. Я их тут видел раньше.