Ее сестра Дениз, на шестом месяце беременности, стояла рядом, опустив руку на темноволосую голову младшего сына Эллис, Джереми. Эллис знала, что многие из присутствующих не одобряют ее решения привести семилетнего мальчика на чтение приговора, но чувствовала, что для Джереми важно ощутить свою причастность к происходящему в момент, который так или иначе определит дальнейшую жизнь каждого из них.
Она отвернулась и, чтобы справиться с собой, принялась сосредоточенно разглядывать картину в витой раме на стене слева от скамьи. По иронии судьбы это был портрет Лоуэлла Уайта, отца Оуэна, который пожертвовал землю, где было построено здание суда, и она искренне надеялась, что этот исторический факт не повлияет на решение присяжных. Это был привлекательный румяный мужчина с густыми черными бровями и темными вьющимися волосами, тронутыми на висках сединой, — у них с сыном было мало общего. Казалось, во взгляде его таилось смущение, словно он знал что-то, о чем Эллис и не догадывалась. Ей вспомнилось его таинственное исчезновение, когда Оуэн был еще совсем маленьким. Эта загадочная история передавалась из поколения в поколение и вскоре вошла в историю Грэйс Айленда.
— Готовы ли присяжные вынести приговор? — спросил судья.
Поднялся старшина присяжных — здоровяк с коротким «ежиком» волос, в прошлом обладатель мускулистого телосложения, но сейчас заметно оплывший.
— Готовы, Ваша честь.
Эллис знала его в лицо, как и большинство присяжных. Он был менеджером в банке, где у них с Рэнди был открыт счет, и она могла любезно улыбнуться ему, проходя мимо и не придавая этому ровным счетом никакого значения. Судья велел приставу принести приговор присяжных. Старшина передал свернутый лист бумаги с написанным на нем приговором, коренастому, крупному мужчине в форме, который тут же отнес его судье. Судья взглянул с бесстрастным лицом и огласил приговор:
— Мы, присяжные заседатели, выносим вердикт в пользу ответчика.
Эти слова ударили в сердце! У Эллис перехватило дыхание, в глазах замелькали черные мушки. На секунду показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но внешне она никак не выказала своих переживаний — ни один мускул не дрогнул на ее лице, его выражение было таким же ровным, как поверхность стекла. Ее сознание в тот момент тоже было как стекло — эти слова налетели на него и скатились, словно капли дождя по окну. Она подумала: «Если я буду очень, очень спокойна, то окажется, что ничего не произошло».
Уоррен приобнял ее за плечи и вполголоса сказал:
— Мне так жаль, Эллис… Мы сделали все, что могли.
Она была не в состоянии что-то ответить. То же самое она испытывала, когда рожала: огромное, растущее напряжение под маской внешнего оцепенения.
А потом рядом с ней оказалась Дениз.






