ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мечтали ли вы стать принцем? Молодым, красивым, сильным, владеющим магией? А я вот нет! Мне и женщиной вполне нравилось, и мир мой меня устраивал. Правда, выбора никакого нет: либо живи обманом в новом для тебя мире, либо умри! А тут еще заговор, грозящий уничтожить пусть и ненавистное, но уже родное тело, проклятие, нависшее над миром, да и от чувств никуда не деться… Вот только кто же меня мужчиной-то полюбит?! Галина Долгова ОБМАН Где-то в Безмирье. — Ну что? — Мужчина с тревогой смотрел на вошедшего. — Тебе разрешили снова поучаствовать в Игре. — Отлично! — Рано радуешься, — скривились в усмешке губы вошедшего, — в прошлый раз ты сжульничал, поэтому теперь для тебя предусмотрены ограничения. — И какие? — Бирюзовые глаза без зрачков и радужки слегка прищурились. — Довольно серьезные, — буркнул собеседник, и в его точно таких же, без зрачков и радужки, но яркого серебристого цвета глазах мелькнуло недовольство. — Полная противоположность тому, что было на предыдущем Соревновании. У тебя были мужчины, воины, со способностями и знаниями, и им помогали местные боги. Теперь же будут девушки старше восемнадцати, ничего не умеющие, без способностей, без сил, из закрытого мира, причем обязательно ни разу не пролившие кровь и девственницы. — Что за дурь?! — А ты что хотел? Думал, Совет все время будет закрывать глаза на твой мухлеж? Четыре человеческие девушки из одного города и в течение одного года должны попасть в четыре разных мира из Веера Миров. Способ попадания всякий раз иной, при переходе разрешено вкладывать знание одного языка. Все. — А почему девственницы-то? — Тебя чему учили? — нахмурился среброглазый. — Они должны быть как можно меньше привязаны к своему миру. А кровь, любая кровь, это связь. Девчонки не должны вернуться назад. — Почему? — Чтобы выполнить условия. — А миссия, цель? — Ни миссии, ни цели. — То есть? Такого не бывает… — То и есть, — усмехнулся с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Час от часу не легче… А как меня будем обратно в мое тело возвращать? — снова задала я насущный вопрос.

— Я же сказал, как найдем способ — так сразу! А сейчас есть вещи понасущнее. — Он замер, так неприятно внимательно глядя на меня, что мне захотелось поежиться. А потом словно встряхнулся и продолжил уже нормальным деловым тоном: — Читать и писать, я так понимаю, ты не умеешь? Колдовать тоже. Этикет, историю и все остальное тоже не знаешь… Проклятье! — Он развернулся и выскочил за дверь.

Спустя несколько минут в комнате появился бледный доктор и, посмотрев на меня несчастными глазами, пробормотал:

— Принц ушел за книгами. Мы с вами будем всю ночь заниматься.

— Отлично! — в сердцах бросила я, рухнув на кровать.

ГЛАВА 3

Ночь прошла… продуктивно! Влив в меня пять чашек какой-то гадости, от которой глаза полезли на лоб, доктор занялся моим образованием. Сам принц, просидев с нами до полуночи, смылся спать, а меня продолжили мучить алфавитом, этикетом и подделкой подписей. Кратковременная потеря памяти, конечно, вещь хорошая, но она на то и кратковременная, чтобы потом все вспомнить. И вспомнить придется, ведь мое новое тело продырявили отравленным кинжалом, а не по голове настучали. А память пока просто «затуманена антидотами», такова официальная версия.

Один большой плюс, который я оценила практически сразу, это остаточная память тела. Подделать почерк и подпись принца мне не составило труда. Как и его походку, жесты, интонации. Рука сама тянулась поправить волосы или слегка склонить голову, но одновременно с рефлексами принца проявились и мои собственные. Я раньше и не замечала, что, когда нервничаю, прикусываю губу или щурю глаза. Алфавит и даже чтение давались удивительно легко, как будто вспоминаешь уже забытое, а не учишь новое. Трудно, но не сравнить с изучением с нуля. Хотя, может, тут и Ветриар чем-то помог, пошаманив надо мной. Но все равно к пяти утра я жутко устала, и даже очередная порция зелья не спасала от раздирающей зевоты. Я потребовала законный отдых, заявив, что сегодня все равно не выучу всего.

— Буди!

Требовательный холодный голос вырвал меня из приятной дремоты. Вот ведь… нелюди! Только заснула! И доктор этот еще на заднем плане бормочет что-то.

— Мне плевать! Даю тебе минуту, чтобы мой наследник открыл глаза! Время пошло!

Ого! Кажется, сам король пожаловал! Вот это у меня папаша! И назвал он меня не «сын», а «наследник», что тоже, кстати, характеризует. Жесткий мужик. И холодный. Голосом можно и Сахару заморозить.

— Принц Скайнер, — осторожно потряс меня за плечо лекарь, — здесь ваш отец. Принц…

Доводить доктора до сердечного приступа я не стала, открыв глаза. И тут же захотела закрыть их снова. На меня в упор смотрели холодные льдисто-голубые глаза в обрамлении темно-русых ресниц.