Исследовательница рассуждала о том, каким образом «фиктивная биография» Рылеева обрастала фактами и подробностями: «После смерти поэта они (произведения Рылеева. —
А. Г.,
О.
К.)
зазвучали по-новому, приобрели новый смысл и значение; они наполняются той кровью, которая была пролита на эшафоте, и становятся действенными и животворящими. Они питают легенду»
{6}
6 Авербух А. Образ Рылеева в легендарно-поэтической традиции // Историко-литературные опыты. Иркутск, 1930. С. 77.
.
Похожие выводы можно найти и в более поздних исследованиях. Так, составитель единственного на сегодняшний день Полного собрания сочинений Рылеева А. Г. Цейтлин считал, что «вся жизнь Рылеева послужила материалом для либеральной легенды о нем». В. Г. Базанов и А. В. Архипова утверждали, что обаяние личности Рылеева, «революционера, погибшего за свои убеждения, так велико, что для многих оно как бы заслонило эстетическое своеобразие его творчества». «Сразу после казни декабристов начал складываться миф о Р[ылееве]: трагический финал отбросил отблеск на всю предыдущую жизнь, на существовавшие в постоянном взаимовлиянии поэтическое творчество и житейскую биографию, отчетливо высветив его путь — от сатиры “К временщику” через предчувствия “Войнаровского” и “Наливайки” к Сенатской площади и кронверку Петропавловской крепости», — справедливо считает современный биограф поэта С. А. Фомичев
{7}
7 Цейтлин А. Г [Примечание к письму К. Ф. Рылеева к жене от 13 июля 1826 г.] // Рылеев К. Ф. Полное собрание сочинений / Ред., вступ. ст. и коммент. А. Г. Цейтлина. М.; Л., 1934. С. 838; Базанов В. Г., Архипова А. В. Творческий путь Рылеева // Рылеев К. Ф. Полное собрание стихотворений. М., Л., 1971. С. 5, 52; Фомичев С. А Указ. соч. С. 410.
. Однако осознание факта существования этой легенды никоим образом не препятствовало и не препятствует всё новому и новому ее воспроизведению — настолько в данном случае велика сила традиции.
Если дореволюционные ученые отмечали готовность Рылеева «пасть в борьбе за свободу родины», его «общий рыцарский характер» «как деятеля и человека», то советским историкам и филологам импонировал «гражданский, революционный пафос» поэзии Рылеева, И Цейтлин, и Базанов, и другие исследователи убеждали друг друга в том, что поэзия Рылеева находилась в тесной связи «с прямыми интересами общественного развития», а сам «поэт-гражданин» «действовал на своих читателей прежде всего тем, что все его творчество без остатка посвящено горячо любимой родине». Главное, что роднило Рылеева с его советскими исследователями и почитателями, заключалось, по-видимому, в том, что «он был… партийный литератор»
{8}
8 См.: Семевский В. И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909. С. 67; Котляревский Н.А. Указ. соч. С. 194; Базанов В. Г. К. Ф. Рылеев // Рылеев К.Ф .






