Иди за мной. Хоть на четвереньках ползи.
Сияние, как выяснилось, исходило от нескольких фунтов золотых галунов на мундире Ника. Алекс сообразил, что его друг соизволил надеть один из мундиров, которые обычно использовал, чтобы чего-то добиться. Алекс также знал, что Ник вовсе не желал испачкать тонкое сукно, таща на себе избитого друга.
Несмотря на то что голова, казалось, вот-вот разорвется, Алекс все-таки сумел удержать ее на плечах и даже встать. Похоже, он в тюрьме, в грязной камере с охапкой полусгнившей соломы на полу и бог знает чем в углах. Стена, которой он коснулся, была холодной и скользкой, и мерзкая слизь запачкала пальцы.
Он не помнил, откуда взялись силы, чтобы последовать за Ником. Солнце уже садилось. Значит, он почти целый день пролежал без сознания.
Их уже ожидал великолепный экипаж, запряженный породистыми лошадьми. Один из слуг Ника помог Алексу сесть в карету. И лишь тогда Ник разразился гневной тирадой:
Алекс и Элиас обменялись улыбками. Таггерты были посмешищем всего города. Стоило кому-то пожаловаться на неудачу, окружающие дружно указывали на Таггертов, которым приходилось куда хуже. Последние бедняки, вечно оборванные и грязные, они, однако, превыше всего ставили свою гордость.
— Джессика все такая же вспыльчивая? — пробормотал Алекс, улыбаясь при воспоминании о тощем чумазом отродье, которое по каким-то непонятным причинам из кожи вон лезло, чтобы сделать его жизнь адом. — Ей, должно быть, около двадцати, верно?
— Кажется, так.
Глаза Элиаса снова стали закрываться.
— И все еще не замужем?
— Кто на такой женится? — сонно промямлил Элиас. — Вы давно не видели Джесс. Она здорово изменилась.
— Очень сомнительно, — хмыкнул Алекс как раз в тот момент, когда голова Элиаса упала на грудь, а сам он захрапел.
Алекс повернулся к Нику:
— Придется возвращаться. Своими глазами увидеть, что там творится. Марианна просит приехать и помочь им. Вряд ли все так плохо, как кажется. Мой отец всегда считал Уорбрук своим личным маленьким владением и, похоже, не желает ни с кем делить власть. А если один из этих Таггертов сует свой нос в его дела и подстрекает народ, неудивительно, что в городе начались неприятности. Я вернусь и наведу порядок. Кажется, недель через шесть какой-то корабль отплывает в Америку. Может, капитан еще не набрал команду.
Ник опрокинул очередную рюмку с водкой.
— Я сам тебя отвезу. Мои родители хотели посмотреть Америку. Кроме того, там у меня есть родственники. Отвезу тебя в твой город, а там делай, что сочтешь нужным. Да и сын должен повиноваться отцу.
Алекс улыбнулся Нику, не показывая, как расстроен известием о болезни Сейера. Трудно представить, что его грузный, громкоголосый, требовательный отец внезапно превратился в прикованного к постели инвалида.






