Наконец, когда я закрывал кассу, он нерешительно промямлил:
— Джаред, вы действительно разбираетесь в этом?
— Действительно.
— А что Лиззи имела в виду под «можешь преподавать»?
— Я планировал стать преподавателем, когда учился в колледже.
— Так почему не стали?
Я мог бы ответить ему, как Мэтту, но по какой-то причине решил сказать правду:
— Потому же, почему ты не хочешь попросить меня объяснить тебе метод решения. Кое-кто думает, что раз я гей, то стану приставать к каждому встречному и поперечному мальчишке.
Судя по тому, что Ринго ничего не мог ответить несколько минут, я его смутил. Мне это не понравилось, но я уже не мог отыграть обратно.
— Отец так говорит. — Вспыхнув пунцовым цветом, он спрятал глаза. — Говорит, что мне нельзя оставаться с вами в магазине наедине. Я заверяю, что здесь постоянно Лиззи. Он не знает, что она иногда уезжает.
Я попытался унять дрожь в руках и желание что-нибудь расколотить:
— Хорошо, я буду держаться подальше.
— Но вы же никогда даже не пытались… Ни со мной, ни с кем вообще.
— Мальчик, я гей, а не извращенец и не педофил.
— Я не мальчик! — крикнул тот возмущенно.
Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Конечно, ему семнадцать, и он уже не ощущает себя ребенком, как любой в его возрасте. Но для меня-то он мальчишка.
— Знаю. Просто хочу, чтобы ты понял — если я гей, это не значит, что я не могу себя контролировать. Или то, что у меня нет внутренних принципов. Ты западаешь на любую девушку, которую видишь на улице? Даже если ей четырнадцать? Или на тех, что встречаются с другими парнями? — Ну, вообще-то, ему только-только исполнилось семнадцать и, вероятно, это неудачное сравнение. — Как насчет Лиззи? Ей тоже нравятся мужчины, но от нее ты не шарахаешься. — Я буквально видел, как у него в голове крутятся шестеренки, но уже выдохся.
Либо он примет это, либо проигнорирует, но мне не хотелось больше вещать, забравшись на табуретку.
— Ладно, проехали. Выключи свет, когда будешь уходить. Я сам закрою.
— Джаред, подождите.
Я обернулся — Ринго задумчиво жевал губу и постукивал карандашом по учебнику, но, по крайней мере, смотрел мне в лицо.
— Мне не сдать алгебру без помощи репетитора. Я не могу вам заплатить, но могу отработать дополнительные часы в магазине. Если вы возьметесь со мной заниматься.
— А как насчет твоего отца?
Ринго пожал плечами:
— Ну, он же не хочет, чтобы я провалился?
Резкая перемена в отношении Ринго меня очень удивила. Может, он действительно меня принял, а может, просто полностью отчаялся с математикой. В любом случае, он уже не бился в падучей от мысли взять меня в репетиторы. И мне самому показалось заманчивым заняться чем-то новым. Это может оказаться забавным.
Забавным?
Довольно печальный звоночек моей социализации.






