ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мир содрогнется. Когда планету заполнит вода. Когда человечество расколется на Элиту и Рабов. Когда Дружба перестанет существовать. Когда Свобода умрет. Когда Надежда станет лишь словом. Когда Жизнь превратится в ношу… Двое встанут плечом к плечу, чтобы бросить вызов. Вызов Правительству. Вызов Закону. Вызов самим себе. БЕГИ! Рей Рид Часть первая – Ты знаешь, как мне это нужно, Грег! – Сильвия стоит на исхудалых, дрожащих ногах в полумраке комнаты. Лишь дневной тусклый свет, что пробирается сквозь щели в забитых окнах, позволяет рассмотреть драгдилера. Воздух пронизан пылью, полы в комьях сухой грязи. Дождя не было около трех – четырех дней, но ни что не мешает ему начаться прямо сейчас. Руки Сильвии ходят ходуном, желудок будто иссыхает, напоминая о себе режущими болями. Кости ломит. Вдох приносит мучение легким. Если она не получит дозу сейчас, лучше умрет, чем терпеть такое. Напротив нее сидит молодой человек, он совершенно не интересует Сильвию. Если честно, ее давно уже никто не интересует, кроме заветного порошка. О драгдилере она не знает ничего, кроме имени. Каждый раз, когда он протягивает пакетик ВОП, Сильвия готова поклясться, что любит его, этого Грега. Никто не дает ей такого стимула жить, как этот парень. Девушку не интересуют такие мелочи. Сиди тут растекшееся дерьмо с глазами и ртом, она бы и ему облизала пятки. Сильвия пала не ниже других наркоманов, подсевших на ВОП по разным причинам, которые сходятся к одному Закону. От собственного достоинства не осталось ничего, ни единой крупинки. Ее руки, обтянутые бледной, прозрачной кожей, трясутся. Но ей не холодно. Здесь, в доме Грега, тепло. Но, как и холода, Сильвия не чувствует и тепла. Все, что имеет хоть какое-то значение – розоватый порошок, что унесет ее в заоблачные дали. – Мне нужен ВОП. Ты знаешь, Грег. Мне нужен ВОП! Я заплачу. – Врала она. Голос истерически срывался. – У меня есть талоны!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Джо снимает с печи суп и ставит на стол. Она устала, устала бороться с сестрой, не

говоря уже о том, что голодают они по большей части из-за того, что та выносит талоны и

продукты. Джо запрокинула голову, тяжело выдохнула и закрыла глаза. Она потерла

ладонями лицо и скользнула к шее. Только что закрытые глаза немедленно распахнулись.

Пальцы бегали по шеи. – Мамин медальон. – Испуганно прошептала девушка,

уставившись на сестру. – Мамин медальон! – Уже громче повторила.

– Я не брала! Я не брала, ясно тебе?! Не брала я! Ты поняла?! – Занервничала

сестра, срываясь на крик. – Сама просрала! Ясно тебе?!

Большие голубые глаза Джо распахнулись еще шире. Она смотрит на тощее лицо

Сильвии с впалыми щеками и ненавидит его. – Нет-нет. – В ужасе, едва слышно, шепчет

она. – Ты не могла его взять… Ты не имела права! – Уже кричит Джо. Ее громкий голос

сотрясает стены.

– Не брала я! Ты, дрянь! Я ничего не брала! – Кричит сестра, выпучив и без того

крупные глаза. – Ты просрала его! Ты!

– Ты променяла память о маме на наркотики?!

– Тупая дура! Я не трогала его. Тупая дура! Такая же потаскуха, как и мать! Я не

трогала его! Не трогала! – Кричит Сильвия раз за разом, пока не скрывается за дверью

своей крошечной комнатки. Она плюхается на мятую кровать с грязными простынями, и

скрипучие пружины тут же дают о себе знать. Девушка сворачивается клубочком и

улыбается. А потом и вовсе заливается смехом. Она смеется так громко, что стены вот-вот

рухнут. Хохочет, словно сумасшедшая, до икоты, пока смех не перерастает в истерический

плач.

Джо вылетает из дома до грандиозного представления Сильвия-под-кайфом, словно

в задницу ужаленная. Ноги несут вперед, а глаза застилает сильный дождь. Внутри нее все

клокочет. В такие моменты Джо хотелось, чтобы старшая сестра умерла. Сгинула.

Исчезла. Чтобы ее тело гнило в Яме. Наверное, она бы не стала даже сожалеть, если бы ее

убили после воскресного сновидения. Для Джо сестра давно умерла. Остался лишь

призрак, что осложняет и без того не легкую жизнь. Так она думала, когда злость душила.

Сколько времени она не шла, шаг менее уверенным не становился. Джо и после

двух часов ходьбы не чувствовала усталости. Она должна была вернуть медальон матери,

чего бы ей это не стоило. Сильный дождь довольно быстро окутал девушку своими

мокрыми объятиями, а ветер пронизывал до костей. Комбинезон промок насквозь, как и

нижнее белье. Вода ручьями стекала по лицу, волосам и капала на землю, словно ничего

не препятствовало ей падать с небес. Бездомные жались под крышами закрытых домов, и

лишь редкие жители пускали их переждать дождь внутри. Человечность еще осталась в

людях.

Сгущались сумерки, однако, картина, которую видела Джо, не менялась ни утром,

ни ночью. Сейчас планету было бы логичнее назвать Вода, а не Земля.