Эх, тугодумы, обращали бы свои взоры на действительное улучшение жизни, на разрушение «заборов», которые стали возникать между народом и административной элитой. Не обратили… А Ножкин, изгнанный из Дворца съездов, стал творить «мир в хижинах». Ибо ему старый призыв «Мир — хижинам, война — дворцам» был близок.
Умение найти интонацию, точное и доходчивое слово, душевную струну каким-то чудом превращает интимный напев в народную песню.
В ней и горьковатое признание, что «мы так давно, мы так давно не отдыхали», и констатация военного подвига, прикрытого некоей грубоватой мужской иронией, дабы не заподозрили в хвастовстве — «мы пол-Европы по-пластунски пропахали». И ожидание того «последнего боя», который с долей понятного солдатского суеверия нужно называть «непоследним».
И, конечно, мечтательное: «а мне б в девчоночку хорошую влюбиться», чего до войны, может, и не испытал молодой воин. И безусловное желание выйти из боя живым, вернуться домой, в Россию.
И пронзительное и неожиданное в боевой обстановке воздыхание: «Я так давно не видел маму».
Помню, я издавал книгу В. Успенского «Тайный советник вождя» (одни считали это мистификацией, другие признавали некую достоверность и собирательность образа тайного советника). Так вот, главный герой книги при встрече со Сталиным, обсуждая разные вопросы, коснулся стихотворения Симонова «Жди меня». Верховный, попыхивая трубочкой, сказал: «Неплохое стихотворение, но вот автор говорит о том, что жена должна ждать, даже когда мать устанет ждать, — здесь автор неправ. Мать ждёт всегда!» И поэтому отнюдь не надуманным, а естественным в устах обветренного, опалённого войной солдата звучит: «А я в Россию, домой хочу. Я так давно не видел маму!»
Многообразен он, многоцветен в своих стихах, но всегда в них пульсирует мысль, которую он концентрирует в неких афористичных заключениях. Наверняка, если бы на улицах сегодня расположились не рекламные объявления и щиты, вопиющие, что «надо чистить зубы не пастой, а лакалютом», что «человеку лучше ездить на последней модели «мерседеса» и «Пить пепси», а висели бы плакаты РОСТа или ТАСС, как в годы сверхнапряжения и войны, то его двустишия и четверостишия, наверное, доходили бы до сердец и душ тысяч молодых.
Важно благодушью не поддаться,
От достатка вдруг не ожиреть,
Потому что можно даже в двадцать
Незаметно взять да постареть.
Не забудьте, молодые люди,
В жизни есть один закон простой:
Если молод — это значит любишь,
Если любишь — значит МОЛОДОЙ!
Он высоко ценит поэтическое начало, но своим высшим судией считает слушателя, зрителя, народную аудиторию — весь Народ. Он не считает поэзию развлечением поэта, он с тревогой ждёт оценки.
И каждый раз на сцену, как на плаху.






