ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Когда встречаются двое людей, читавших романы Салли Руни, они тут же стремятся уединиться и не могут наговориться». – The New York Times Кто такая Салли Руни, чем знамениты ее романы и почему писательницу называют «Сэлинджером для поколения снэпчата»? Ее второй роман «Нормальные люди» попал в лонг-лист Букеровской премии еще до официальной публикации, был отмечен наградой Коста, вошел лонг-лист престижной премии «Оранж». «Нормальные люди» – пронзительная история любви Марианны и Коннелла, одноклассников, выросших в провинциальном ирландском городке. Она – богатая одиночка, почти изгой. Он – самый популярный парень в классе, чья мама работает уборщицей в доме Марианны. Между ними мало общего – лишь чувства, что их связывают. Все будет по-другому в Дублине, куда оба уезжают, чтобы учиться в Тринити-колледже. Роман, о том, как один человек может изменить жизнь другого. О том, как трудно говорить о подлинных чувствах, о желании ощутить над любимым человеком свою власть и одновременно принадлежать ему полностью. Права на экранизацию «Нормальных людей» купили совместно каналы Hulu и BBC. Режиссёром стал номинант на «Оскар» Ленни Абрахамсон, снявший фильмы «Комната» и «Фрэнк». Пресса о романе Эта превосходная история о первой любви, похоже, станет классикой. Удивительно свежо. Руни – одаренный и смелый писатель, исключительно наблюдательный. Она подмечает, о чем мы лжем сами себе на самом глубинном уровне, как много мы прощаем друг другу и очень точно говорит о любви. Происходящее чувствуешь кожей. «Нормальные люди» не только о том, каково быть молодым сегодня, но о том, каково быть молодым и влюбленным во все времена. – Guardian Несентиментальное и откровенное изображение первой любви, в которой персонажи не всегда готовы признаться. Романы Руни замечательны тщательностью проработки психологии персонажей. – Daily Telegraph Руни изучает, как мужчина и женщина находят – или не находят – общий язык. Ваше сердце будет болеть за эту мастерски показанную пару. Удивительно лаконичная проза, напряженная и продуманная, по-настоящему берет за душу. – The People В книге схвачены мучительная боль и нереальные всплески радости первой любви. Ее описания секса нежны, деликатны и очень чувственны. – Big Issue Руни провозглашена первым великим романистом нового тысячелетия. – The New Yorker

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да делай что хочешь, только предохраняйся.

Он ничего не ответил. Чайник почти согрелся, она сняла с полки чистую чашку.

Ну? – сказала она. Так ответ – да?

Ответ на что? Разумеется, я в твое отсутствие не занимался сексом, не предохраняясь. Еще не хватало.

Да ладно, а зовут-то ее как?

Тут он вышел из комнаты и, поднимаясь по лестнице, слышал мамин смех. Вечно она потешается над его жизнью.

В понедельник в школе он не смотрел на Марианну и не общался с ней. Свою тайну он носил внутри, как что-то крупное и горячее, как перегруженный поднос с горячими напитками, который приходится повсюду таскать с собой, да так, чтобы не расплескать. А она была такой же, как обычно, будто ничего и не произошло, – как всегда, читала в раздевалке книжку и затевала бессмысленные споры. Во вторник во время обеда Роб стал расспрашивать, как там мама Коннелла работает в доме у Марианны, но Коннелл просто жевал, стараясь не выдать эмоций.

А ты сам-то там иногда бываешь? – спросил Роб. В этом их особняке.

Коннелл поиграл пакетиком с чипсами, заглянул внутрь. Угу, бывал пару раз, сказал он.

И как оно там внутри?

Он пожал плечами. Не знаю. Ну, понятное дело, места много.

А как она себя ведет в естественной среде обитания? – сказал Роб.

Понятия не имею.

Наверное, считает тебя своим дворецким, да?

Коннелл вытер рот тыльной стороной ладони. На ней остался жир. Чипсы были слишком соленые, а еще у него болела голова.

Да вряд ли, сказал он.

Но твоя мама – вроде как ее прислуга, да?

На самом деле уборщица. И приходит туда раза два в неделю, вряд ли они часто общаются.

А у Марианны нет такого колокольчика, в который она звонит, чтобы ее позвать? – сказал Роб.

Коннелл ничего не ответил. Ситуация с Марианной была ему непонятна. После разговора с Робом он решил: все кончено, переспал с ней разок, чтобы выяснить, каково оно, и больше встречаться не будет. Но, убеждая себя в этом, он уже слышал, как иной голос, в другой части мозга, говорит: будешь-будешь. Это была часть его сознания, о существовании которой он раньше не подозревал, какое-то необъяснимое стремление потакать порочным тайным желаниям. Днем на занятиях он поймал себя на том, что предается фантазиям – в конце урока математики или когда нужно было играть в лапту. Он представлял себе ее маленький влажный рот и внезапно задыхался – вдохнуть после удавалось с трудом.

В тот же день он заехал к ней после уроков. По дороге включил в машине радио на полную громкость, чтобы не думать о том, что делает. Когда они поднялись наверх, он не стал ничего говорить, предоставив это ей. Как здорово, повторяла она снова и снова. Как замечательно. Тело у нее было мягкое и белое, как тесто. Он идеально в нее вписался. Физически все было как-то правильно, и он впервые понял, почему секс толкает людей на всякие безумства.