Да делай что хочешь, только предохраняйся.
Он ничего не ответил. Чайник почти согрелся, она сняла с полки чистую чашку.
Ну? – сказала она. Так ответ – да?
Ответ на что? Разумеется, я в твое отсутствие не занимался сексом, не предохраняясь. Еще не хватало.
Да ладно, а зовут-то ее как?
Тут он вышел из комнаты и, поднимаясь по лестнице, слышал мамин смех. Вечно она потешается над его жизнью.
В понедельник в школе он не смотрел на Марианну и не общался с ней. Свою тайну он носил внутри, как что-то крупное и горячее, как перегруженный поднос с горячими напитками, который приходится повсюду таскать с собой, да так, чтобы не расплескать. А она была такой же, как обычно, будто ничего и не произошло, – как всегда, читала в раздевалке книжку и затевала бессмысленные споры. Во вторник во время обеда Роб стал расспрашивать, как там мама Коннелла работает в доме у Марианны, но Коннелл просто жевал, стараясь не выдать эмоций.
А ты сам-то там иногда бываешь? – спросил Роб. В этом их особняке.
Коннелл поиграл пакетиком с чипсами, заглянул внутрь. Угу, бывал пару раз, сказал он.
И как оно там внутри?
Он пожал плечами. Не знаю. Ну, понятное дело, места много.
А как она себя ведет в естественной среде обитания? – сказал Роб.
Понятия не имею.
Наверное, считает тебя своим дворецким, да?
Коннелл вытер рот тыльной стороной ладони. На ней остался жир. Чипсы были слишком соленые, а еще у него болела голова.
Да вряд ли, сказал он.
Но твоя мама – вроде как ее прислуга, да?
На самом деле уборщица. И приходит туда раза два в неделю, вряд ли они часто общаются.
А у Марианны нет такого колокольчика, в который она звонит, чтобы ее позвать? – сказал Роб.
Коннелл ничего не ответил. Ситуация с Марианной была ему непонятна. После разговора с Робом он решил: все кончено, переспал с ней разок, чтобы выяснить, каково оно, и больше встречаться не будет. Но, убеждая себя в этом, он уже слышал, как иной голос, в другой части мозга, говорит: будешь-будешь. Это была часть его сознания, о существовании которой он раньше не подозревал, какое-то необъяснимое стремление потакать порочным тайным желаниям. Днем на занятиях он поймал себя на том, что предается фантазиям – в конце урока математики или когда нужно было играть в лапту. Он представлял себе ее маленький влажный рот и внезапно задыхался – вдохнуть после удавалось с трудом.
В тот же день он заехал к ней после уроков. По дороге включил в машине радио на полную громкость, чтобы не думать о том, что делает. Когда они поднялись наверх, он не стал ничего говорить, предоставив это ей. Как здорово, повторяла она снова и снова. Как замечательно. Тело у нее было мягкое и белое, как тесто. Он идеально в нее вписался. Физически все было как-то правильно, и он впервые понял, почему секс толкает людей на всякие безумства.






