Часть пустых оконных проемов была закрыта листами пластика, они громко хлопали на ветру. Шел дождь, а куртку она оставила в машине. Скрестив руки на груди, она смотрела на мокрые шиферные крыши.
Внутрь хочешь заглянуть? – сказал Коннелл.
Дверь дома № 23 оказалась незапертой. Внутри было тише и темнее. Страшная грязь. Носком туфли Марианна пошевелила пустую бутылку из-под сидра. Повсюду валялись окурки, а в пустую гостиную кто-то притащил матрас. На матрасе проступили пятна сырости и, кажется, крови. Довольно мерзко, вслух сказала Марианна. Коннелл молча осматривался.
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Ну, лично я такого не замечала.
Он, забывшись, вытирает ладони о школьную рубашку. Все так уверены, что его тянет к мисс Нири, что иногда он начинает сомневаться в собственных чувствах. А что, если на каком-то уровне, выше или ниже порога собственного восприятия, его действительно к ней влечет? Собственно, он вообще плохо представляет, что такое влечение. Всякий раз, когда он оказывается с кем-то в постели, стресс по большому счету портит все удовольствие, в итоге он пришел к выводу, что с ним что-то не так, не способен он к близости с женщинами, какой-то изъян у него в развитии. Когда все заканчивается, он каждый раз лежит и думает: так противно, что даже тошнит. Может, он просто такой? И тошнота, которая подкатывает всякий раз, когда мисс Нири склоняется над его партой, – это замаскированное сексуальное возбуждение? Как знать?
Хочешь, я схожу по этому поводу к мистеру Лайонсу? – предлагает Марианна. Не буду ему говорить, что от тебя что-то слышала, скажу, что заметила сама.
Нет, только не это. Ни в коем случае. Вообще никому ничего не говори, ладно?
Ладно, конечно.
Он смотрит на нее, убеждается, что она это всерьез, потом кивает.
Ты же не виноват, что она с тобой так, говорит Марианна. Сам ты ничего плохого не делаешь.
Он тихо произносит: так почему же все думают, что она мне нравится?
Может, потому что ты вечно краснеешь, стоит ей заговорить с тобой. С другой стороны, ты вообще часто краснеешь, такое уж у тебя лицо.
Короткий, грустный смешок. Спасибо, говорит он.
Так это правда.
Да, я знаю.
Ты вот и сейчас покраснел, говорит Марианна.
Он закрывает глаза и прижимает язык к нёбу. Слышит смех Марианны.
Почему тебе так нравится говорить людям гадости? – спрашивает он.
Никакие это не гадости. Лично мне все равно, краснеешь ты или нет, я никому не скажу.
Ладно, не скажешь, но это не значит, что можно нести что вздумается.
Ну хорошо, говорит она. Прости.
Он поворачивается, смотрит через окно в сад. Это даже не просто сад, а скорее «угодья». Там есть теннисный корт и большая каменная статуя, фигура женщины. Он смотрит на «угодья», тянется лицом к прохладному окну.






