ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Когда встречаются двое людей, читавших романы Салли Руни, они тут же стремятся уединиться и не могут наговориться». – The New York Times Кто такая Салли Руни, чем знамениты ее романы и почему писательницу называют «Сэлинджером для поколения снэпчата»? Ее второй роман «Нормальные люди» попал в лонг-лист Букеровской премии еще до официальной публикации, был отмечен наградой Коста, вошел лонг-лист престижной премии «Оранж». «Нормальные люди» – пронзительная история любви Марианны и Коннелла, одноклассников, выросших в провинциальном ирландском городке. Она – богатая одиночка, почти изгой. Он – самый популярный парень в классе, чья мама работает уборщицей в доме Марианны. Между ними мало общего – лишь чувства, что их связывают. Все будет по-другому в Дублине, куда оба уезжают, чтобы учиться в Тринити-колледже. Роман, о том, как один человек может изменить жизнь другого. О том, как трудно говорить о подлинных чувствах, о желании ощутить над любимым человеком свою власть и одновременно принадлежать ему полностью. Права на экранизацию «Нормальных людей» купили совместно каналы Hulu и BBC. Режиссёром стал номинант на «Оскар» Ленни Абрахамсон, снявший фильмы «Комната» и «Фрэнк». Пресса о романе Эта превосходная история о первой любви, похоже, станет классикой. Удивительно свежо. Руни – одаренный и смелый писатель, исключительно наблюдательный. Она подмечает, о чем мы лжем сами себе на самом глубинном уровне, как много мы прощаем друг другу и очень точно говорит о любви. Происходящее чувствуешь кожей. «Нормальные люди» не только о том, каково быть молодым сегодня, но о том, каково быть молодым и влюбленным во все времена. – Guardian Несентиментальное и откровенное изображение первой любви, в которой персонажи не всегда готовы признаться. Романы Руни замечательны тщательностью проработки психологии персонажей. – Daily Telegraph Руни изучает, как мужчина и женщина находят – или не находят – общий язык. Ваше сердце будет болеть за эту мастерски показанную пару. Удивительно лаконичная проза, напряженная и продуманная, по-настоящему берет за душу. – The People В книге схвачены мучительная боль и нереальные всплески радости первой любви. Ее описания секса нежны, деликатны и очень чувственны. – Big Issue Руни провозглашена первым великим романистом нового тысячелетия. – The New Yorker

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она знала, что именно такие мысли отличали ее от других в школе, именно они делали ее странной.

Одноклассникам Марианны, похоже, нравится школа, они считают учебу совершенно нормальным делом. Каждый день надевать одну и ту же форму, подчиняться нелепым правилам, терпеть, что кто-то вечно следит за твоим поведением, – для них это нормально. Они не задыхаются в школьной атмосфере. У Марианны в прошлом году случился скандал с учителем истории мистером Керриганом – он заметил, что во время урока она смотрела в окно, – и никто из одноклассников не встал на ее сторону. А она в тот момент особенно отчетливо поняла, какой это бред – каждый день по принуждению надевать одну и ту же одежду и ходить с целым стадом по огромному зданию, где ей даже не разрешается посмотреть куда хочется – даже движения зрачков и те подпадают под школьные правила. Ты ничему не научишься, если будешь смотреть в окно и витать в облаках, сказал мистер Керриган. Марианну это вывело из себя, и она огрызнулась: не обольщайтесь, мне нечему у вас учиться.

Коннелл недавно сказал, что помнит эту историю и тогда ему показалось, что зря она так с мистером Керриганом – среди учителей он один из самых адекватных. Впрочем, я тебя понимаю, добавил Коннелл. Про то, что в школе чувствуешь себя словно заключенный, это мне понятно. Мог бы и позволить тебе смотреть в окно, с этим я согласен. Ты же никому не мешала.

После того разговора на кухне, когда она сказала, что он ей нравится, Коннелл стал приходить к ним чаще. Он заранее приезжал за мамой и просто торчал в гостиной, почти ничего не говоря, или стоял у камина, засунув руки в карманы. Марианна никогда не спрашивала, зачем он приезжает. Они перебрасывались парой фраз или она что-то рассказывала, а он кивал. Он сказал, что ей стоит прочитать «Коммунистический манифест», ей наверняка понравится, предложил записать название, чтобы она не забыла. Я знаю, как называется «Коммунистический манифест», сказала она. Он пожал плечами: ну, ладно. А потом улыбнулся и добавил: вот ты тут строишь из себя, а ведь ты его не читала. Тут она не выдержала и рассмеялась, а он рассмеялся в ответ. У них не получалось смеяться глаза в глаза, они смотрели по углам комнаты или себе под ноги.

Коннелл вроде бы понимал, как она относится к школе; говорил, что ему интересны ее взгляды. Их ты и на уроках наслушался, сказала она. Он хладнокровно ответил: в школе ты другая, не такая, как на самом деле. Он, видимо, считал, что у Марианны в запасе несколько личин и она с легкостью меняет одну на другую. Ее это удивляло, потому что самой ей казалось, что она заперта в одном-единственном облике, что ни делай и что ни говори. Как-то раз попыталась стать другой, провела такой эксперимент, но ничего не получилось.