ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они не должны были встретиться, но это произошло. Лесной эльф, воин из свиты истинного короля Великого леса Ангрода Завоевателя Эристор Дориат из Дома Красного дуба и эльф снежный, северный варвар по прозванию Тир… Вот только варвар ли он? Да и эльф ли?.. Стрельникова Александра Ветер с севера Глава 1 — Клянусь Духом снегов! — с раздражением рычал не по-эльфийски кряжистый бородач, отдирая от себя вдохновенно обнимавшую его пленницу. — Я двести лет в набегах, а такую встречаю впервые. Да отцепись же, дурында лесная! Окружавшие здоровяка снежные эльфы уже начинали хохотать, когда ему наконец-то удалось оторвать руки девчонки от своей одежды, после чего он с возмущением уставился в ее сияющее лицо. — Вы посланы мне самим Великим лесом! — тут же вскричала юная эльфийка, вновь порываясь обнять страшилище, которое держало ее в руках — серовато-белая спутавшаяся грива волос, бородища лопатой, маленькие пронзительно-голубые глазки. Плечи молотобойца и соответствующее телосложение… Следовало отметить, что про Эрика, происходившего из клана Ледяного барса, недоброжелатели часто поговаривали так: полукровка. Матушка его, мол, пала столь низко, что согрешила с кем-то из гномов. Но, похоже, если такие мысли и возникли в голове у молоденькой пленницы Эрика, то ее они совершенно не смутили и не испугали: зеленые глаза на прелестном, тонко очерченном лице сияли, а рот неудержимо расплывался в улыбке. Бородач покачал головой и, перекинув девушку через плечо, поволок к берегу, где ждала крутобокая тридцативесельная ладья, резные штевни которой украшали разинувшие пасть снежные медведи — знак принадлежности к соответствующему Дому. «Пусть с этой сумасшедшей разбирается Тир», — думал Эрик, стараясь не обращать внимания на хохот у себя за спиной. Спустя полчаса, когда награбленное с каравана добро и оставшиеся в живых лесные были погружены на корабль, гребцы взялись за тяжелые весла. Вре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я щедро плачу гномам и каменный уголь у нас не переводится. В днище каждого чана отверстие. Потянешь за шнур — откроешь заслонку, и вода по желобу потечет в ванну. Отпустишь — отверстие закроется. За количеством воды в чанах следят, и рабы, когда надо, пополняют их. А слив ведет прямо к прибрежным скалам. Примерно так же действует туалет.

— Просто, как все гениальное, — пробормотала Куиниэ.

— Спасибо.

— За что?

— Это моя идея.

Девушка недоверчиво взглянула на Тира, и он встретил ее сомнение смехом:

— Купайся, потом ложись в постель. Поесть тебе принесут.

Сердце Куиниэ совершило немыслимый эквилибр и заколотилось где-то в горле. Словно почувствовав это, Тир задержался у порога:

— Можешь спать спокойно. Сегодня твоя девственность останется нетронутой.

Среди ночи что-то разбудило Куиниэ. В комнате горела дымная масляная лампа, и в ее неверном свете девушка увидела Тира. Снежный эльф стаскивал сапоги… Ей захотелось крикнуть: «Вы же обещали!», но слова замерли в горле, и она лишь плотно зажмурилась, когда Тир поднялся и начал развязывать штаны. Спустя какое-то время кровать просела под его тяжестью, послышался шорох простыней, тихий удовлетворенный вздох и… наступила тишина. Куиниэ поняла, что все это время боялась дышать и шевелиться. Неужели проклятый северный варвар все-таки решил не трогать ее? Но почему?

Кто поймет логику юной эльфийки? Пять минут назад она с ужасом ждала насилия, теперь же с недоумением и легкой обидой размышляла, почему оно не произошло. Она уснула только под утро, а, проснувшись не сразу поняла, где находится

Комната была пуста. Куиниэ встала и, наскоро умывшись, надела чистое платье, которое обнаружила аккуратно разложенным на стуле у изголовья кровати. Оно было непривычного покроя — узкое, прямое. Длиной до пят, но без рукавов и с довольно глубоким вырезом на груди. Это платье было более открытым, чем ночные рубашки, в которых она спала дома. Куиниэ чувствовала себя в нем почти голой. Она подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Заколки все растерялись. Теперь непослушная копна темных вьющихся волос в беспорядке рассыпалась по плечам — только кончики нервно подрагивающих ушей торчали. Лицо было бледным и осунувшимся, но в зеленых глазах, прекрасно оттененных глубоким изумрудным цветом платья, горело нервное возбуждение. Кто-то подбирал платье специально для Куиниэ. Сомневаться в этом не приходилось. И эта мысль наждаком прошлась по оголенным нервам.

Поняв, что боится до дрожи, Куиниэ вызывающе вскинула голову и, сцепив пальцы так, что побелели суставы, решительно вышла из спальни, в которой провела ночь. Она пересекла пустынный зал, не встретив никого, миновала помещение для домашних животных, многих из которых видела впервые.