Тот самый
Мо Вивенди
Пролог. Море в барабане стиральной машины
Мы, как стрелки часов, движемся вперёд, но на самом деле всякий раз возвращаемся к исходной точке, запертые внутри циферблата. Каждая чёрточка – веха в жизни. Время – мгновения, которые я отмечаю на контурной карте моей жизни. Мы помним прошлое, живём в настоящем и ждём будущего. Трудно наслаждаться настоящим, когда память извечно подбрасывает воспоминания. С каждой новой секундой на нас несётся поезд будущего. Он обещает увезти в беспечную жизнь, ведь в будущем, не иначе, люди всегда счастливее. Будущее состоит из мечтаний, а настоящее – из осколков событий, оставляющих никому незаметные шрамы в душах.
Я бы мог найти десятки причин, почему никогда не был счастлив здесь и сейчас. Такова моя жизнь: она предоставляла мне уйму вариантов, но я всегда выбирал самый худший из них. Родиться в семье Граниных, возможно, не было самым худшим вариантом, но и назвать это путёвкой в счастливую жизнь трудно.
Казалось, моя жизнь началась с переезда. До этого меня, может быть, и вовсе не существовало, потому что я почти ничего не помнил до того, как мы переехали на Черепаховую гору. Мама устала от холодов и серых пятиэтажек с безликими окнами. «У меня аллергия, – гордо заявила она нам, сидя на стуле и прикуривая сигарету. Мы с Алисой разместились на холодном полу и кивали головами как заводные болванчики. – Аллергия на холод, аллергия на серость, в печёнках уже засело это место… Вы только посмотрите! – Она протянула руку с зажатой сигаретой между пальцев и задрала рукав водолазки, демонстрируя чешуйчатую кожу. От локтя к запястью кожа шелушилась и трескалась, напоминая пересушенную солнцем землю. Нам с Алисой было неловко глядеть на «вторую» кожу мамы. Алиса спрятала лицо в светлых пушистых волосах, похожих на одуванчик. Я же запутал пальцы в тёмных вихрах на затылке. – Аллергия на отсутствие лета! Сколько можно это терпеть? Зима здесь длится не три месяца, а пять, как минимум. Серый туман наплывает на серые пятиэтажки, под ногами лежит серый снег, перемешанный с грязью, а на голову давит серое небо! Бе-зо-бра-зи-е, – с отвращением процедила мама по слогам и потушила сигарету в алебастровой пепельнице. Она щёлкнула зажигалкой, и в полутьме кухни загорелся огонёк, осветивший наши бледные лица. Мама обхватила сигарету губами, оставляя красный след на бумаге, и помахала рукой в сторону окна. – Это всё от недостатка витамина D. Посмотрите на себя: бледные, худощавые, да вас и людям показать стыдно».
Вместо того, чтобы взглянуть друг на друга, бледных и худощавых, мы с Алисой заворожённо смотрели в окно, рама которого очерчивала тёмно-лиловый прямоугольник неба. В густые сумерки врезались вспышки – огни машин.






