ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Валентин Саввич Пикуль считал себя счастливым человеком: тринадцатилетним мальчишкой тушил «зажигалки» в блокадном Ленинграде — не помер от голода. Через год попал в Соловецкую школу юнг; в пятнадцать назначен командиром боевого поста на эсминце «Грозный». Прошел войну — не погиб. На Северном флоте стал на первые свои боевые вахты, которые и нес, но уже за письменным столом, всю жизнь, пока не упал на недо-писанную страницу главного своего романа — «Сталинград». Каким был Пикуль — человек, писатель, друг, — тепло и доверительно рассказывает его жена и соратница. На протяжении всей их совместной жизни она заносила наиболее интересные события и наблюдения в дневник, благодаря которому теперь можно прочитать, как создавались крупнейшие романы последнего десятилетия жизни писателя. Этим жизнеописание Валентина Пикуля и ценно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако это длилось недолго, пока не образовался спаянный коллектив подростков, носящий имя — Школа юнг.

В 14 лет Валентин Пикуль принял присягу, без всяких скидок на малолетство.

Принятие присяги было приурочено к 25-й годовщине Великой Октябрьской революции и стало огромным событием, оставившим глубокий след на всю жизнь. «Сегодня смотришь иной раз по телевизору, как принимают присягу. Родители приезжают, оркестр исполняет праздничный туш. Ничего этого у нас не было. Застывший лес, шинель не по размеру, ботинки разваливающиеся, руки без перчаток. И вот берёшь рукавом винтовку ледяную, промёрзшую и даешь присягу. Вроде буднично, не романтично, даже грубо как-то. Но всё это нами было до глубины души прочувствовано.

Присяга давалась в сложных условиях, и никакой папа, никакая мама, никакая бабушка не смотрели на нас в этот момент. Мы были наедине друг с другом — мы и присяга. И хором мы текст присяги не читали. Каждый произносил присягу сам. И этой

единственной в жизни клятве я верен и по сей день

», — говорил Валентин в одном из интервью.

Согласно положению о юнгах ВМФ со времени принятия присяги на них полностью распространялся Дисциплинарный устав ВМФ.

В условиях войны много разговоров было о боевых действиях, сводках с фронта, который проходил рядом, о коварном враге. Никто из юнг в глаза фашистов не видел, но их присутствие на островах явно ощущалось. А что враг находится поблизости, совсем рядом, неожиданно почувствовал и Валентин. 3 декабря он заступил на пост по охране склада боеприпасов, который размещался в самой отдалённой землянке, с учебной винтовкой. Ему пришлось нести самую трудную вахту, которую моряки называют — «собакой»: с 00 до 4.00 часов утра. Днём снег чуть-чуть припорошил землю, стоял мороз. Перчаток не было, руки по очереди отогревал в рукавах.

И вдруг поблизости треснула сломанная ветка, юнга уловил шорохи шагов и почувствовал присутствие человека.

Валентин поближе придвинулся к двери склада с оружием, своим телом прикрывая её.

Но что-то, видимо, спугнуло диверсанта или нарушило его планы. Он выпустил зелёную ракету и исчез. Почему диверсант ушёл, оставив на снегу свои следы, для руководства школы так и осталось загадкой.

Каждый день юнги не только постигали азы своей специальности, но и заготавливали дрова, валили лес для строительства камбуза, складских помещений.

«15–16 декабря рота рулевых валила лес, — рассказывал друг Валентина Джек Баранов и очевидец событий. — Было очень холодно. Отогревались по очереди у большого костра. Мы с Валей лежали напротив друг друга по разные стороны костра. И тут случилось непредвиденное: подрубленная ель вопреки всем прогнозам, ветвями упала на костер, одновременно накрыв верхушкой Валентина.