ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В своих накрепко затворенных теремах тихо и печально вели свою отшельническую жизнь русские царевны — сестры и дочери царя Алексея Михайловича… О том, какие нравы царили за цветными окошечками девичьих светлиц, как проводили царевны будни и праздники, во что одевались и чем лакомились, чему радовались и о чем мечтали — об этом расскажет читателю увлекательная, написанная прекрасным русским языком, хорошо иллюстрированная книга Натальи Манасеиной. В издании воспроизведены оригинальные иллюстрации 1914 года петербургской художницы А. Х. Вестфален.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Незнамые люди, что по дорогам и без дорог ночью летней душистой под звездами бродят, до самого света царевне заснуть не дали.

Только вздремнула Федосьюшка, а над ней уже мама с полотенцем стоит.

— Росы я, царевна, с цветиков полевых зарею на плат собрала, — говорит Дарья Силишна, склонившись над разоспавшейся Федосьюшкой. — Дай я личико тебе оботру. Светлость красоте умыванье росное придает.

И чуть не силою вытерла мама влажным полотном Федосьюшкино лицо.

— Сразу зарозовела, — обрадовалась Дарья Силишна. — Личико-то тебе в дороге малость ветром обвеяло. Ну, да ничего. Дома у меня, на случай загара, настой из дубового листа припасен.

Еще не высохла на полях роса прохладная, когда царские колымаги дальше в путь тронулись.

Федосьюшка приподнятую оконную занавеску из рук не выпускает.

Возле Пушкина, как и вчера у Тайнинского, целая туча незнамых людей скопилась. И опять, как вчера, у кого челобитные в руках, у кого дары.

Кланяется народ, к земле припадают люди, подолгу лежат на ней комьями серыми, неподвижными.

— Матушка государыня, стать прикажи. Прикажи оделить деньгами, — без умолку повторяет Федосьюшка.

— Ох, припоздаем к вечерне, — вздыхает на каждой остановке царицына мать и, пока стоят, все хмурится и ворчит.

Опять за окошками колымажными потянулись поля, леса. Встречных людей, чем ближе к лавре, тем все больше. Богомольцев с котомками за спиной, с клюками дорожными оставляет за собой поезд. Нищие, издали завидев стрельцов царицыных, запевают:

Уж ты, свет государыня,

Ты подай нам милостыню спасенную,

Ради Христа, Царя Небесного,

Ради Матери Божьей Богородицы,

Ради Святителя Чудотворца Сергия.

Кончат и опять сначала запевают. Кланяются и поют. Покрасневшими от пыли и солнца глазами глядят в окошки, наскоро задернутые камкой персидской, а мимо них, обдавая пылью дорожною, переворачиваются красные с золотом грузные колеса расписных колымаг.

К монастырю с последней стоянки, как вечереть стало, тронулись. До самой обители лесом, красными закатными лучами прорезанным, ехать пришлось. Здесь, по краю дороги, почти непрерывной цепью народ стоял.

Завидев поезд, земно кланялись расписным колымагам

Гонец с вестью о пришествии царицыном за день опередил поезд, и все население посада, все нищие, убогие, безрукие, безногие, горбатые, юродивые и слепые двинулись навстречу царице. Завидев поезд, земно кланялись расписным колымагам со слепыми окнами и громко, нараспев выкрикивали свои моления. Раскачиваясь, на один голос пели заунывные стихи. Пели о Лазаре:

Живал себе славен на вольном свету,

Пивал-едал сладко, носил хорошо,

Дорогие одежды богат надевал,

Милостыню Божью богат не давал…

О Страшном суде пели:

Спустился на землю судья праведный,

Михаил Архангел, свет.