На этой должности молодой по деревенским меркам человек (обычно старостами становились мужчины более солидного возраста) упорно защищал права односельчан на угодья для выпаса скота и лесные участки, необходимые для строительства и заготовки топлива. Местная помещица, сохранявшая власть над крестьянами до выкупа ими наделов, была недовольна активностью старосты и подала на него жалобу. Чебоксарский мировой посредник между помещиками и крестьянами Дмитрий Леонтьев в марте 1862 года отклонил ее жалобу, но уже в августе сместил Степана Гаврилова, «удостоверившись лично в справедливости» требований помещицы и за якобы «неисправное» исполнение им «своих служебных обязанностей». Несмотря на это, Степан Гаврилов первым из односельчан рассчитался по выкупным платежам и весной 1865 года вышел из временнообязанного состояния, завоевав полную личную свободу от воли барыни.
Земляков история с отстранением и быстрый выход Степана из числа временнообязанных никак не смутили, и они сохранили уважение к нему. Причина отстранения была трагикомической. Если верить Евгении Чапаевой, изучавшей родословную своей семьи, Степану поручили перевозку икон и другой церковной утвари. По пути на сельской ухабистой дороге Степан не заметил, что несколько икон провалились в щели телеги и остались лежать в расхлябанных колеях и придорожных канавах. Возможно, дед Чапаев заметил бы пропажу по приезде к месту назначения и исправил оплошность, но как нарочно буквально по пятам за ним следовал деревенский батюшка, который и возмутился небрежностью крестьянина. Возбудили дело о богохульстве и глумлении над святынями, Степана судили и приговорили к заключению в тюремном замке. Насколько длительным было заключение, сейчас выяснить трудно, но, отбыв наказание, Гаврилов вернулся домой и снова занялся общественной деятельностью.
В 1874 году, в период окончательного размежевания крестьянских наделов Будайки от дворянских угодий, Степана Гаврилова выбрали доверенным лицом от общества. В тот же год ушла из жизни жена Степана Ирина Никитина. Нужда и голод во время пребывания мужа в заключении, тяжелая работа по хозяйству без кормильца и главного работника подорвали ее здоровье. В 1886 году Степан, которому было уже 58 лет, снова женился. Его избранницей стала женщина, почти на 20 лет моложе, вдова-чувашка Прасковья Федорова, воспитывавшая двоих детей: дочь Наталью семи лет и четырехлетнего сына Андрея. Женитьба русского крестьянина на чувашке не была чем-то из ряда вон выходящим. Двунациональные и двуязычные семьи в Поволжье встречались часто, особенно в регионах с пестрым этническим составом, одним из них как раз был Чебоксарский уезд, где русские соседствовали с чувашами, татарами и другими народами Поволжья.






