Жизнь в бедной крестьянской семье была трудной, родителям приходилось много трудиться, чтобы накормить детей и престарелых родителей, а сами дети, особенно старшие, стремились помогать родителям и дома, и в поле, и на подсобных промыслах. Особенно тяжело было в 1891 году, когда голод охватил бóльшую часть уездов Поволжья, где традиционно выращивали зерно на продажу. Из-за большого масштаба голода и неповоротливости уездной и губернской администрации на тяжелейшую ситуацию внимание обратили с большим опозданием, когда крестьяне вынуждены были бросить дома и просить подаяния в окрестных губерниях. Жертвами голода тогда стали, по разным оценкам, от четырехсот до шестисот тысяч человек. Владимир Галактионович Короленко, известный русский писатель и общественный деятель, описывал положение крестьян в соседней Нижегородской губернии: «Нищая семья осчастливлена ссудой в двадцать восемь фунтов. Этого хватает на неделю, в остальное время приходится все-таки побираться… — Мы-то уж как бы нибудь… — говорит женщина… Говорит она как-то странно, как будто не может уже удержаться, но вместе прибавляет шагу и идет так быстро, что нам трудно поспевать за нею… — По два дня и то не евши… Да, вишь, девочка-те гонит. “Добейся, а ты, мама, добейся”… Этто чего надумала, — продолжает она: — “Зарой, говорит, меня, мама, в земельку”. Господи! — “Что ты, — я говорю, — милая моя, нешто живых-те в земельку зарывают?..” — “А ты меня зарой”, — говорит… И то… Кабы такая вера: легла бы и с девочкой в землю-те, право, легла бы…»
Несмотря на небольшой надел и бедность, Иван Чапаев пользовался признанием односельчан: невысокого роста и плотного телосложения, он отличался огромной физической силой. Однажды на спор поднял на глазах изумленных земляков корову и держал ее в воздухе несколько мгновений, за что выиграл четверть (примерно три литра) первача. Но выпил лишь немного, чтобы сбросить напряжение. Остальное оставил на обмен: может пригодиться голодной зимой. Авторитет Ивана держался не только на уважении перед его физической силой: люди помнили его отца — Степана Гаврилова. Чтобы прокормить семью, Степану приходилось заниматься извозом и бондарным делом, сплавом леса. Степан был мужественным, честным и прямым человеком и заслужил уважение односельчан. В 34 года его избрали мирским старостой деревни. На этой должности молодой по деревенским меркам человек (обычно старостами становились мужчины более солидного возраста) упорно защищал права односельчан на угодья для выпаса скота и лесные участки, необходимые для строительства и заготовки топлива. Местная помещица, сохранявшая власть над крестьянами до выкупа ими наделов, была недовольна активностью старосты и подала на него жалобу.






