Трава расступалась перед ними, шагалось легко, а ворона напевала те песни, которые запомнила с детства.
Из-за дерев вышли двое и распростерли для объятий огромные лапы. Яна обмерла и повалилась, ошалевшая подруга успела взлететь, запричитала и хлопотливо запрыгала вокруг девушки. Та не двигалась.
– Смотри, одна лежит, а вторая скачет, – раздался сиплый голос.
Ворона в ярости каркнула – медведь и волк стояли и посмеивались.
– Что ж вы, проклятущие, делаете! Девицу уронили, меня перепугали, мужичье косолапое и драное!
А, и правду сказать, у волка шерсть висела клочьями, жалкий обрубок хвоста робко свисал, медведь был вровень ему: худющий да кривой.
– Два сапога пара, а если бы я голову расшибла, что тогда?
Яна очнулась и, простонав, встала.
И все разом заговорили: ворона нападала, «мужики» защищались. Яна застыдилась, не знала, что и сказать, – двух стариков испугалась! Кто-то жалобно пропищал прямо под ногами, подняла – синица!
– Ах ты, ах ты, что же это, – сокрушалась ворона.
– Крыло сломано, видишь, – сердито сказал волк.
Яна спрятала птицу за пазуху, вот уж кому река нужна.
– Слышь, ворона, а она что, с нами? – волк указал на Яну.
– Не ты один калека, она мне пара, чего болтать-то, идем.
Яну и жаром обдало, вернулась бы, да помочь надо подруге новой, та доверилась.
Дальше, дальше, а лес не пускал, вставал непроходимой стеной, идти было непросто, не то что вначале. Небо впереди вдруг окрасилось заревом.
– Ребят, а ребят, что это там? – обеспокоенно спросила ворона, указывая крылом на небо.
Медведь вгляделся и участливо сказал:
– Не бойсь, там таких, как ты, сжигают. Вишь, как горят?
– Да ты… – поперхнулась ворона. – Что ж ты мелешь? У меня по каждому перышку мурашки пробежали от твоих слов медвежьих!
– Неделикатно это, – сухо заметила Яна.
– Да ты, Миша, на самом деле деревенщина какая-то, – рассудил волк. – Не видишь, что ли, девушки счастья ищут.
И оба загоготали. Яна смутилась, ворона под ухом проворчала:
– Мужичье и есть мужичье, ничего в нас, женщинах, не понимают, а к реке хромают, тоже желание есть.
Волк с медведем пошептались и напролом, через чащобу, круша все, проложили путь. Шум текущей воды заглушил треск кустов, и открылся берег.
Дождалась их заговорная речка.
Смех, крики, пение звучали отовсюду. Вода текла, блестя гребешками волн при луне, и была густой, словно мед, но, судя по тому, как забавлялись в ней разные звери, и легкой, словно утренний воздух. Всем дана радость.
Вот проплыли две коровы в сердечной беседе, а вот два щенка забавлялись, крутясь в воде и весело потявкивая. Два жеребца, гордо изогнув шеи, проплыли мимо, даже не заметив стоящих на берегу. Вода сверкала всеми возможными и невозможными цветами, и в небе отражалась радуга ее сияния.






