Бари загорелся вот прям щаз организовать производство на своем заводе в Симоновой слободе, но я предупредил его, что у меня вот-вот будет патент, а пока лучше отработать технологию и подготовится к массовому производству, чтобы сразу застолбить рынок как минимум Московского промрайона.
До Варвары я добрался только на исходе третьего дня, потому как вымотали меня коллеги сверх всякой меры, порой не помогали никакие знания и опыт. Она подулась, но припасенная в предвидении такого поворота коробка шоколадных конфет товарищества “Эйнем” сделала свое дело и мы отпраздновали мое зачисление в штат конторы Бари инженером бурным сексом.
***
Втягиваться в профессию я начал одновременно с движением в сторону “передовой молодежи”, через которую предполагал выйти на контакт с группами революционеров - никаких партий еще не было, даже минский междусобойчик, который потом в курсе истории КПСС громко именовали “Первым съездом РСДРП”, еще не состоялся, а уж до создания партии социалистов-революционеров было года три-четыре минимум. Потому-то и встала задача как можно более раннего внедрения, чтобы успеть оказать максимальное влияние на самом ответственном, начальном этапе, пока партийные доктрины не закостенели, пока такие знаковые фигуры, как Чернов или Плеханов еще не делали большого различия между эсдеками и эсерами.
Заводить связи сразу с выходом на известных охранке лиц я Зубатова отговорил ввиду слишком высокого риска тут же оказаться под подозрением и потому Сергей Васильевич дал мне адреса нескольких частных библиотек “прогрессивного” направления. Была такая фишка в тогдашнем обществе, большая личная библиотека превращалась в коммерческое предприятие, когда после уплаты стоимости “абонемента”, а по сути - страховой и амортизационной суммы, подписчики могли брать книги на дом. Ну и такие библиотеки довольно быстро приобретали ту или иную специализацию, сперва по интересам владельца, а потом все больше и больше по интересам читателей. Интересно, что сам Зубатов “погорел” на библиотеке своей жены, которой активно пользовались тогдашние леваки, мало-помалу они от чтения книг перешли к групповым “собраниям читателей”, на чем хозяев и прихватила полиция. Зубатов отбоярился и даже был принят на службу, где и начал делать карьеру, благо был хорошим интуитивным психологом и, судя по результатам, отличным вербовщиком - немало ррреволюционеров после многочасовых бесед-чаепитий с этим гением охранки стали агентами полиции. Об этом с гордостью мне поведал он сам, назвав даже пару-тройку фамилий, которые я постарался накрепко запомнить.






