Письмо из Швейцарии я одолел минут через пятнадцать, понял не все, но общий смысл уловил - дела идут, контора пишет, перспективы благоприятные. Ну и славно.
Следом пришел черед газет, но с ними пошло повеселее, несмотря на порой вычурный и в то же время наивный слог. Вся эта светская хроника со всеми ее “всемилостивейше повелеть соизволил”, и забавные фельетоны с воплем “Доколе?” на тему, сколько можно бестолково расходовать, читай – красть, казенные деньги и прочие всякие курьезы, слегка напрягали, особенно с высоты моих ста двадцати с лишним лет вперед, но тут уже ничего не поделаешь – читая газеты, я банально вживаюсь в эпоху. К тому же, чтение газет позволяет поддерживать бытовые разговоры на уровне пикейных жилетов, не переспрашивая каждую минуту, о чем или о ком вообще идет речь.
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Отследив положенное время по часам, я закончил свои телодвижения, слез с велосипеда и отправился умываться.
С привычкой принимать душ по поводу и без повода пришлось вынужденно расстаться. Квартира у меня с удобствами, но горячая вода образуется посредством архаического дровяного титана, который, черт бы его побрал, замаешься растапливать. Так что, пока не обзаведусь развернутым штатом прислуги, обтирание мокрым полотенцем, как рекомендовала двухтомная “Энциклопедия домашнего хозяйства” – наше все.
Что кроме велотренажера произошло в моей жизни после первого разговора с Зубатовым? Многое... Доставили меня тогда в Гнездниковский переулок, где размещалось городское полицейское управление, на пролетке в сопровождении того самого фактурного городового, стоявшего у входа в участок - но далеко не сразу, а после того, как пришлось многажды намекать Кожину, что я имею важнейшую информацию о террористах. Но при этом даже не спросили документов - вот такие вот вегетарианские времена. Ой, икнется это лет через восемь...
Зубатов оказался вполне еще молодым человеком с солидными усами по местной моде (пришлось и мне отращивать усы и бороду, тем более опасной бритвой пользоваться не умею) и сразу пригласил меня в кабинет, велев подать чаю, что было весьма кстати - и горло от нервов пересохло, и ел я уже довольно давно. Чай доставили незамедлительно, обер-охраннитель приглашающе улыбнулся, а потом, мастерски изобразив искренний интерес к моей персоне, поинтересовался:
- Добрый день, господин Скаммо, что вы хотели сообщить?
По дороге я уже выстроил стратегию предстоящей беседы и ответил незамедлительно, подпустив в голос максимальный градус серьезности и значимости.
- Я бы попросил о строгой конфиденциальности разговора ввиду характера имеющихся у меня сведений.
- О, настолько серьезно? - с тенью иронией спросил Зубатов.






