Она помнила, что Кэри Грант провожал мать на церемонию присуждения наград Академии в 1955 году, а Дэвид Найвен считал ее самой ослепительной красавицей в подлунном мире и что Дэвид Селзник приглашал Кэролайн сниматься в одной из своих картин. Мередит помнила также, что мать играла в трех бродвейских мюзиклах, и критики, уничтожающе отзывавшиеся об ее игре, превозносили, однако, стройные ножки и идеальную фигуру. Репортеры светской хроники намекали на страстные романы между Кэролайн и почти всеми героями-любовниками в спектаклях и фильмах. В альбом были вклеены снимки Кэролайн, закутанной в дорогие меха, на вечеринке в Риме, в черном вечернем платье без бретелек – в игорном зале Монте-Карло. На одной фотографии она в узеньком бикини загорает на пляже в Монако, на другой – катается в Гстааде на лыжах в компании олимпийского чемпиона Швеции. Для Мередит было очевидным, что Кэролайн постоянно окружали привлекательные мужчины.
Последняя вырезка была наклеена матерью полгода спустя после поездки в Гстаад. На фотографии Кэролайн в роскошном белом подвенечном платье, смеясь, сбегает вниз по ступенькам собора под руку с Филипом Бенкрофтом под дождем из рисовых зерен. Ведущие светской хроники из кожи вон лезли, чтобы описать свадьбу, ставшую событием сезона. На прием в «Палмер-Хаус» представители прессы не допускались, но тем не менее скрупулезно перечислили всех знаменитых гостей, приглашенных счастливым женихом, – от Вандербильдов и Уитни до судей Верховного суда и четырех американских сенаторов.
Супружеская жизнь длилась два года – достаточно долго, чтобы Кэролайн успела забеременеть, родить девочку, броситься в объятия подозрительной личности – тренера по конному спорту – и сбежать в Европу с поддельным итальянским графом, гостившим к тому же в доме Бенкрофтов.
– Когда я была маленькой, – неожиданно кивнула миссис Эллис, – мы всегда подсмеивались над отличниками.
– Беда не в отметках, – грустно улыбнулась Мередит, – и не в том, как я выгляжу. Вот это все… – Она широким жестом обвела просторную, обставленную старинной мебелью спальню, похожую на все остальные сорок пять комнат особняка Бенкрофтов. – Все считают меня придурочной, потому что по настоянию отца Фенвик возит меня в школу.
– Ну и что в этом плохого, позвольте спросить?
– Остальные идут туда пешком или приезжают на школьном автобусе.
– И?..
– И не являются туда на «роллс-ройсе» с водителем! – И Мередит почти с завистью добавила: – Их отцы – сантехники и бухгалтеры. Один даже работает в нашем магазине.






