Угроза смерти, хирургический нож, бессознательное состояние, боль - выживет ли Анджела после всего этого? Будет ли она жить? А он стал отцом.
Он повернул голову и увидел неимоверно крохотную девочку, которую сестра держала на каком-то одеяльце или подушке. Она что-то делала с нею обтирала маслом. Ребенок был розовый, как и всякий ребенок.
- Радость-то какая, а? - сказала сестра, чтобы немного утешить его. Ей хотелось вернуть Юджина к действительности. У него был совсем безумный вид.
Юджин не спускал глаз с ребенка. Странное овладело им чувство... Он испытывал глубокое волнение - неудержимое, щекочущее, щемящее. Он прикоснулся к ребенку. Он посмотрел на его ручонки, на личико. Какое-то сходство с Анджелой. Да, несомненно. Это его ребенок. Это ребенок Анджелы. Выживет ли она? Исправится ли он? Боже мой, и надо же было такому бремени свалиться на него именно сейчас, но ведь это его ребенок. Как мог он думать... Бедная крошка! Если Анджела умрет... Если Анджела умрет, то от всей ее долгой, трагической борьбы у него останется во всем мире только это - его маленькая дочка. Если Анджела умрет... А на смену ей пришло вот это. Для какой цели? Чтобы светить ему в жизни? Чтобы придать ему сил? Чтобы сделать его лучше, честнее? Он не находил ответа. Он только чувствовал, что невольно проникается нежностью к ребенку. Дитя, рожденное бурей. Но Анджела, которая так близка ему сейчас, выживет ли она, увидит ли его? Вот она лежит без сознания, неподвижная, страшно изрезанная. Доктор Ламберт, собиравшийся уходить, подошел, чтобы еще раз посмотреть на нее.
- Как вы думаете, доктор, будет она жить? - спросил его Юджин прерывающимся от волнения голосом.
- Трудно сказать, - ответил тот с чрезвычайно озабоченным видом. Трудно сказать. Сил у нее не так уж много. Слабое сердце и плохие почки это скверная комбинация. Как бы там ни было, у нас был один только выход, и мы должны были им воспользоваться. Я рад, что удалось спасти ребенка. Сестра о нем позаботится, будет сделано все, что нужно.
Он вышел из больницы, как рабочий уходит после работы к себе домой, как дай бог каждому из нас уходить, исполнив свое дело. Юджин подошел к Анджеле. Как он сожалел сейчас о тех долгих годах взаимного недоверия, которые привели к этому. Ему было стыдно за себя, стыдно за жизнь, за всю эту путаницу, которую она порождает. Анджела казалась такой маленькой, бледной, изможденной... Да, всему виной он. Это он привел ее на операционный стол своей ложью, своим непостоянством, своим неустойчивым характером. С известной точки зрения это попросту убийство, тем более что сердце его смягчилось лишь в самую последнюю минуту. Но жизнь и его не слишком миловала. Да, да... О, дьявольщина! Будь оно все проклято! Только бы Анджела выздоровела, - он постарается исправиться. Да, непременно.






